ПРЕДВОДИТЕЛЬ БЫДЛО ИЛИ РЭКВИЕМ НА СМЕРТЬ ЛЕНИНА
(рассказ из серии "ГОСТИ")

И с быдлом встав под красные знамёна...

Вынужден заметить, что с возрастом, выдающиеся своей странностью люди, посещают мой дом всё чаще и чаще. И любопытен не тот факт, что мой дом для них уютное пристанище на ночь или надёжное дьяволо-убежище. Большее любопытство вызывает их необоримая жажда общения со мной. Каждый из них норовит излить душу, поделиться сокровенным... А что я? А я молчаливый демпфер их эмоций. Безвольная подушка для их рыданий. Или даже не так... Я активированный уголь для их душевных газов. Подобно добросовестной и альтруистичной машинистке, я имею лишь одно право: помалкивать, да печатать.

И вот, в мой дом безудержным вихрем ворвался знаменитый алкоголик хрущёвско-брежневских времён, заслуженный гитарист-бренчала, непревзойдённый поэт-матерщинник и главный Винни-Пух хрипелок и вопилок – Владимир Высоцкий.

Вольдемар Семёныч оказался в приподнятом настроении и, видимо благодаря этому, я не отведал его хвалёного удара в печень – визитную карточку, которую он, как выяснилось позже, предъявлял при знакомстве каждому вместо рукопожатия. Понимая, что всякий гость, устав с дороги, хочет успокоить ум, я вежливо предложил ему пройти в гостинную – там у меня на столе покоился литровый графинчик с пшеничной водкой. Высоцкий облизнулся и в считанные секунды утолил жажду, слив содержимое графинчика прямиком себе в рот. Кадык барда оставался недвижим, и только бульканье свидетельствовало о попадании продукта внутрь. После сего он снял висящую у себя за спиной гитару и сел её настраивать. В страхе неведения, я терпеливо выжидал, предвкушая грядущее.

* * *
Прошло ещё несколько минут давящей тишины, изредка перебиваемой звоном камертона, хриплым матерком, сложными барэ и какими-то нечленоразборчивыми мычаниями: "Парус.., Рэ-рэ.. Рэээ.., Тёща.., Шестая на форшлаге ля-бемоль дребезжит... Я нне люблю!.. Бллядский Джигурдаа!.. Си-Соль... Каюсь, каюсь... До-Ми-До...".

Выждав тактичную паузу, я осведомился, не угодно ли Владимиру чего ещё.

- Володя! Не хотите закусить по-холостятски? У меня есть пельмени... Или, если пожелаете, могу отварить шпикачки с атжигой. Атжигу сам делал. С чесночком... Ммм... Объеденье!
- Ззакусить... Ты надо мной подтруниваешь, свволочь? Собственно говоррря, я чего пришёл-то... Мне сказали, что ты в соверрршенстве владеешь этимологией сложных терминов. Дело в том, что меня сильно заботит лексическое ззначение слова "ббыдло" – из-за этого я не могу закончить свой последний шлягерр. И по имеющимся у меня свведениям, ты, как никто лучше, можешь объяснить, что это такое. Веррно я говорю?
- Тот, кто вам это сказал, вероятно ошибся. Но что такое быдло, я объяснить могу.
- А ну-ка, Цезарь, срази меня лаконикой!
- А вы в словаре посмотреть не пробовали? – спросил я, набивая себе цену.
- Да не доверяю я словарям. Что могут словари? "Быдло – человек, бессловесно выполнящий для кого-нибудь тяжёлую работу". Вот, допустим, скажу я тебе: "слышь ты, шмароёб, иди вари мне пельмени, а то схлопочешь по печени". Ну и чё? Будешь возникать или помчишься, роняя на ходу метаболиты?
- Понятное дело, побегу.
- То-то и оно. Работа тяжёлая, но ведь быдлом тебя это, поди не делает. А? Ах-ха-ха-ха-ха!
- Да, вы правы. Ваш приказ, скорее, простите за дерзость, сделает быдлом вас...
- Ну так и объясни мне что это такое, а то и вправду уже, сейчас встану и словишь мой коронный хук с левой!
- Дело обстоит так: быдло – это унизительный жаргон, орудие снобского красноречия. Он не определяет поле трудовой занятости или уровень благосостояния человека. Обычно им удостаивают людей, отличающихся брутализмом, наглостью, бестактностью поведения, и при этом не считающихся с интересами других. Также быдло считают, что их мнение всегда самое правильное и готовы навязывать его оппоненту вплоть до ругани, переходящий в драку. Ещё одна разновидность быдло – сочетание интеллектуально-культурного невежества с культурным же свинством.
- Исчерпывающий ответ. Вссё-таки я правильно понимал термин. А ты, голубчик, сам как считаешь, конкретно тебя можно причислить к ббыдлу?
- Не знаю... Иной раз каждый из нас может повести себя, как быдло. Но, что любопытно, порой я встречал индивидов, которые обожают делить людей на классы быдло/интеллигенция, причисляя себя ко второму классу, но, как ни парадоксально, зачастую соответствуя первому. Очень, знаете ли, презанятно наблюдать такое...
- Ты, как наблюдатель такого, не исключителен. Спрроси всякого встречного-подопечного, к кому он себя причисляет. А? Конечно к интеллигенции! Эх, ладно, считай ты меня удовлетворил, не прибегая к насилию. Ах-ха-ха-ха-ха! Баш на баш, как говорится – спроси теперь меня всё, что хошь!
- Почему мертвецы выбирают именно меня? Наверное не просто так?
- За дрругих не говоррить, но за себя иззвольте: у тебя ж гррафинчик закрыт не был! Лечу мимо, чую, пшеничкой несёт, вот и занесло. “Закррывайте тару на ночь!” Изучал плакатик? Кстати, а у тебя ещё вводка есть?
- Нет, водки больше нет. А откуда вы прилетели?
- Ну не из рая же! Ах-ха-ха-ха-ха! Из рая только бодхисаттвы возвращаются. О! Кстати, отличное начало для новой бренчалки!.. Так-так... Ми-ми... Ммиии.., Кхым- Кхым!!! "Из ррая, возвращались бодхисаттвы! И стрроем шли спасать заблудший мирр!..
- Владимир! Опомнитесь!
- В их подвиге незыблемая кллятва-а, Но Мары колесо...
- Владимир! Перестаньте святотатствовать! Вы уходите от темы!
- Ах, да. Так вот, тебе доводилось слыхивать выражение "у гениев своя карма". Перед жизнью Высоцкого я сначала восемь годков потомился в мире асуров, а ещё перед этим был поэтом Владимиром Маяковским. Знавал небось? Ах-ха-ха-ха-ха! А кто я сейчас, я тебе не скажу по понятным прричинам. Больно длинный язычок, драгоценный землячок! Да и водки у тебя нет для подобных бесед.
- Да, но сейчас-то я кого вижу?
- Я плод твоей болльной фаннтазии.
- Хм, логично. А вы, стало быть, верите во всякие там прошлые жизни, перерождения и карму?
- Да я-то не верю, я знаю, что всё это – серая обыденность. Вот пока жив был, вверил. А во же что мне ещё было вверить? Что бытие сознания – отрезок времени? Или что есть какой-нибудь подземный коззлоногий ррогач или всемогущий небесный бородач, дающий счастливчикам подержать себя за свои нневидимые яйца? Ах-ха-ха-ха-ха! Ни одно религиозное учение, кроме буддизма, не могло мне предложить более здррравой альтернативы... Я ж точно помню, что былл Маяковским! Какие ещё тебе нужны доказательства? Могу все свои стихи прочитать наизусть! Хочешь, хоть сейчас прочту! Жжуй ананнасыы! Ррябчиков жуй! День...
- Нет, спасибо, спасибо! Достаточно! Я верю!
- Нну ладно. Мужичонка ты, я вижу, хороший – тррусоват малость, да хитёр, как лис. Мне такой и нужен. Доллжок один веррнуть бы надо. Возьмёшься?
- Возьмусь. А кому?
- Ленину. Скажешь: "от Маяковского".
- Сложновато вообще-то...
- Да, жизнь вообще сложная шштука. Ну что, опять сдюжил, ягнёнок? А по печени? Ах-ха-ха-ха!
- А что вы всё по печени, да по печени? Вы, часом ли, не путаете себя с боксёром Высоцким?
- Ох и въедливый же ты сатанёнок! Расколол таки... Да, путаю, но это я так, столбняк на врражеский мозг напускаю! Пужаю, то есть.
- Ну, хорошо, я попробую вам помочь.
- Тогда садись и протоколируй. Да поспевай ссмотри! Останавливаться нне стану.

Далее, не переводя духа, Владимир вскинул гитару и тут же сбацал мощнейшую хрипелку, которую я, меланхолично стуча клавишами, едва успел набить.

* * *
Товарищ! В миг честнейших открровений
Внутрри себя ты пробовал копать?
Кто ты? И кто творец мирских явллений?
Пытался ль ты ответ на то сыскать?..

Похоже, интерес твой тронут не был
Сей праздной философской шелухой…
И жажду зрить в свой ум ты не изведал…
Отсель твой грешный путь был непростой.

Ты был рождён в семье интеллигентов,
Твой брат был ренегат и террорист.
Ты вырос бунтарём без сантиментов:
Агрессор. Низкорослый экстремист.

Постигнув смысл бедноты страданья,
Ты их на подвиг воодушевил.
Искоренив сомненья в их сознаньи,
Ты лозунгами веру им внушил.

“Электроток заменит людям бога!”,
“Крестьянам – плуг, рабочему – станок!”.
Лишь коммунистам в рай лежит дорога,
Молитесь все на ленинский "совок".

Ты ненавидел спесь аристократов,
Ты презирал жеманных буржуа.
Для быдла притворившись панибратом,
Избрал простолюдина амплуа.

Сварганить быдлу из дерьма конфетку?
Найти ли им в уродстве красоту?
Им не прикрыть в гиперболах столь метких
Безвкусицу и духа наготу.

Им не сыграть ноктюрна на перилах,
Им задом не исполнить менуэт.
Их инструмент: лопаты, грабли, вилы.
Религия их – Ленина завет.

Им классов разделение обрыдло.
Их солидарность только в нищете.
Лишь смерть внезапней бунта злого быдла.
Их свет: единство в общей темноте.

И ты, грозы богов не убоявшись,
Сумел идею в быдлах зародить.
И от церквей ты, враз отмежевавшись,
Восстал интеллигенцию громить.

У бога не спросив благословленья,
Ты церкви жёг, расстреливал попов.
Ты рушил храмы, символ вдохновенья,
Для верущих, талантливых творцов.

Они годами храмы воздвигали,
И не жалели пота, крови, сил.
На тех, кто на твоём пути стояли,
Ты войско верных быдел натравил.

Твой крепкий дух не взять эсэрской пулей.
Ты революций вечный идеал.
С толпой, гудя, как пчёл свирепый улей.
Ты русскую культуру растоптал.

Свергая власть, ты приближался к власти,
Крушил неверных росчерком пера.
В упрямстве веры, в слепоте пристрастий,
Ты грезил целью равенства, добра.

Сменивши мыло на винтовки шило,
Вознёсся ты на самопьедестал.
Ты был как бог, а власть советов – сила.
Кто возражал, ты тех уничтожал.

И с быдлом встав под красные знамёна.
Ты, озарив одних, пленил других.
И гнет коммунистического трона,
В умах ещё не полностью утих.

Годами на наивных пионеров
С портретов добрый дедушка смотрел.
Им врали про врагов твоих – эсэров,
Ты всех учил, но сам не поумнел.

Считался низким статус "беспартийный",
Грозил стыдом изъятый партбилет.
И комсомол идейною трясиной
Засасывал юнцов десятки лет.

Ты баловень абсурднейшего рока.
Так испокон по жизни повелось:
Христос казнён за правду был жестоко.
Тебя ж врачам спасти не удалось.

Обычно всех диктаторов деянья,
Посмертно уважают, помнят, чтут.
И сложат гимн с народным обожаньем,
И мрамором блестящим обнесут.

Твою освободительную силу
Народ, спустя столетье, помянёт:
Ильич! Ты восхитительный мудило!
Ты помер, но твой дух ещё живёт.

Твой затхлый дух в пещере мавзолея.
Что воины в фуражках стерегут.
Вдыхают иностранцы и робеют,
По книгам зная, что творил ты тут.

Твой стан – лишь дань позора фараону,
Что вёл к свободе, но, увы, надул.
Твоё ученье – вера солдафонов,
Храни тебя кремлёвский караул…

Твой путь к добру в тупик упёрся рогом,
Ты преподнёс политикам урок.
Для глупых ты остался полубогом.
Для остальных – картавый демагог.

* * *
Закончив песнь своим знаменитым аккордом "тррам! тра-та-та-тамм!", Высоцкий, испаряясь подобно чиширскому коту, попросил меня оформить стих в красивую рамку и повесить его рядом с гробницей Ленина в мавзолее. “А то по печени”. Скоро я это сделаю, да пребудет со мной извечная моя спутница Фортуна и ея супруг Победоносный Януарий!

октябрь 2006
В ОГЛАВЛЕНИЕ

Counter.CO.KZ