Пришествие апостола Пабло.
(Повесть из цикла "ГОСТИ")

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

"... Данная концепция базируется на вере в том, что духи умерших родственников приходят помочь умирающим, облегчить им переход в иной мир и увести их туда с собой. Согласно этому взгляду, уходящие часто видят умерших в виде призраков, появляющихся около одра болезни. Подобные вещи происходят с людьми, находящимися в трезвом рассудке, при отсутствии бреда и сохраняющих ориентацию и сознание положения вещей.

Следовательно, их видения не могут быть объяснены просто психопатологией. Концепция "Пика в Дарьене" предполагает, что к умирающим приходят только уже скончавшиеся люди. Особенно веским доказательством считалась также ситуация, когда они видели призрак лица, о смерти которого не знали..."

(С. Гроф и Д. Хэлифакс о концепции "Пик в Дарьене", выдвинутой Ф.П. Кобби в 1877 г.)

ГЛАВА 1.
Чему каждый из нас может научить ближнего, чтобы сделать его и без того счастливую жизнь ещё счастливее? Я, например, знаю как надо. И как не надо, я тоже знаю. Вот, скажем, не надо обзываться "говнюк неуживчивый". Это не правильно. Надо говорить "специфический человек". Нет гарантий, что подразумеваемая специфичность будет растолкована адекватно, но зато человек не обидится.

К примеру – я... Я сложный и закрытый человек. Люди меня любят. И называют любя: когда упрямым бараном, когда кремнем, когда долбойодом, а когда и непрошибаемым занудой. Так нехорошо. Лучше б сказали по-другому: "специфический человек", ну, или "характер у него непростой". Так бы мне понравилось, так слух ласкает. Потому что "непростой характер" - это значит, что не лыком шит, то есть с кошёлками мутными не путаюсь и бутылкой водки со мной за работу не расплатишься. А специфический – это значит не такой как все, особенный значит. Особенным быть тоже приятно.

Я знаю как надо. С людьми надо помягче, чтобы такт и понимание. C людьми не надо грубо – а то обида и озлоба. Люди любят, когда их хвалят, это делает их лучше, создаёт стимул для воспитания и самосовершенствования. Но люди не любят когда их критикуют. Критика задевает самолюбие и существенно портит жизнь. Но я не о жизни хотел. И о людях я как-нибудь в другой раз. А сегодня я о себе.

Мой путь нередко пересекается с людьми творческого склада или, как они сами себя величают, "служителями муз". Сам я бесталанен, что твоя портянка, отчего меня к творцам сильно тянет. Мне удалось выведать, что творческие люди неравнодушны к препаратам, изменяющим сознание – они тайком подворовывают вдохновение, которому позже придается замысловатая форма. Я тоже пихаю в себя разные психотропные яды, но толку от того ни рожна не выходит. Точнее выходит, но это не творчество, а скорее натур-продукт.

Творческие люди особливо обожают, когда их восхваляют и превозносят – им это очень нужно, иначе они ссыхаются, чахнут и потребляют больше препаратов, дабы дольше пребывать в обществе муз. Это не всегда благоприятно отражается на трезвости их самооценки. Утончённые творцы всегда соглашаются с апологией, которая избыточно льётся из уст ликующей толпы, поэтому им нужна деферамбическая подпитка. В момент кризиса они используют аутотренинг самообольщения, в котором убеждают себя в собственной непревзойдённости.

Каждый творец знает, что такое нарциссизм и эгоцентризм. Знает безо всяких словарей. Но у гениев своя, более щадящая интерпретация данных терминов. Упаси вас господь сказать всё это какому-нибудь таланту в лицо! Вас поймут и в чём-то даже согласятся. Но вас не простят. Впрочем, я опять ушёл от темы – хотел о себе, а сам на творческих людей съехал. Я, кстати, тоже, когда мне не с кем выпить, надираюсь с музами – они завсегда охочие побухать со мной. Мой выбор собеседников делает меня глубоко несчастным в глазах окружающих и непомерно счастливым в своих собственных. Лайф ис лайф.

* * *

Меня нужно открывать долго, заходить с разных сторон, применять хитроумную тактику, обходить мышеловки и капканы, которые я расставляю непрошеным разведчикам. Не все это выдерживают. Многие машут рукой и говорят: да ну его. Он не только инфантильный, но ещё и упёртый как осёл. Это они так оправдывают свою лень и нетерпение, потому что привыкли получать желаемое сразу. А когда цель не ломается об колено с первой же попытки, они быстро охладевают и бредут дальше – искать лёгких побед, выведывать чужие секреты. Но я снова ударился в лирику: сегодня я не о них и уж точно не об их победах. Я о себе.

Бытует мнение, что когда человек ведёт себя закрыто, значит он чего-то побаивается. Бояться можно разных вещей, но закрытость обычно вызвана многочисленными попытками залезть человеку в душу, расстроить тончайшие струны его чувств, вероломно нагадив в самых священных её уголках. Звучит немного напыщенно, но мудрый читатель поймет о чём я. Поэтому сегодня я сломаю барьеры своей сложнейшей психики, открываясь читателю. "А может всё-таки не надо?" – спросит меня робеющий читатель, предвкушая нарастающую волну моих откровений. Да нет, читатель... Надо. Я долго созревал. Теперь мне больше нечего терять – настал момент выйти в люди.

ГЛАВА 2.
Хотя... Начинать надо было отнюдь не отсюда, а немногим ранее. Так уж повелось, что в мой дом наведываются почившие творцы. Они приходят не гурьбой, а поодиночке, поскольку каждый из них знает моё предпочтение качества количеству. Я стараюсь не задавать вопросов, почему мне выпала участь быть их избранником – раз это происходит, значит так надо.

Почти с неделю назад я опять нажрался с музами и начал было подумывать, что меня давненько никто не навещал. Мне вспомнился один из приёмов Амёбиуса – пресловутого главаря реанимационного андеграунда. Он наказывал, что душа, подобна мотыльку – она летит на две приманки: резкий запах и сильные мысли. Создать резкий запах для меня не составило проблемы – в моём доме полно благовоний, специй, пряностей, да и сам я парень не промах. А вот с мыслями можно было конкретно облажаться. Амёбиус учил, что душа являет собой набор психологических установок, которые умерший сохранил при выходе из тела. Памятуя об этой аксиоме, я без промедления я навёл в доме резкий запах и начал мыслительный процесс...

* * *

Когда я думаю, шутить со мной не стоит. Мысли у меня такие сильные зреют, что и по лицу видно: он мыслит! И тщетно равных мне сыскать, когда внезапно в думы я впадаю. Это у других жуков-пафосников так себе – одни лишь вздорные мыслишки. А вот я когда думаю, у меня аж влас на маковке дыбом топорщится и атмосфера на пять саженей вокруг ходуном сотрясается.

* * *

Мы, не без гордости говорю я, окидывая взглядом прогрессивное человечество, в своём большинстве тратим молодость на то, чтобы обрести относительно устойчивую базу для безбедного и стабильного существования. Получение образования, постепенное формирование круга друзей, карьерные стремления, профессиональные интересы, отдых и развлечения, семейные заботы – всё это естественным образом отнимает время и потребляет львиную долю наших умственно-энергетических затрат. Что же происходит по преодолению перечисленных рубежей...

Современный индивид, рассмотренный в масштабе массового социума, стремится избегать размышлений, связанных с так называемым "поиском смысла жизни", инертно продолжая двигаться по накатанной колее. Причине данного эскапизма найдено более-менее приемлемое объяснение: множество древних мыслителей ещё до нас ломали копья, ища, но так и не найдя чёткого вразумительного ответа. Вдобавок, принято считать, что безысходность рутины, как наиболее частый итог такого поиска, вызывает депрессивное состояние, приводящее к нежелательным последствиям. Ведь не секрет, что распространённым результатом этих духовных метаний является разочарование в системе ценностей, укоренившейся среди большинства. Подобное разочарование само по себе влечёт радикальную смену мировоззрения и нередко трактуется окружающими, как симптом лёгкой психической фрустрации. Или, если применить более смягчающую формулировку, "кризис среднего возраста".

Внушение вытесняющей оную депрессию спасительной установки "Я есть сейчас, гип-гип, ура. Я существую ради следующего мига. Лишь этим фактом жизнь моя прекрасна" лишает смысла продолжать вышеописанный поиск, временно притупляя к нему интерес. Но так или иначе, время от времени, втихаря или публично, охотно или нехотя, мы периодически возвращаемся к данному вопросу. Это происходит потому что столь серьёзную функцию нашего интеллекта, как саморефлексии, мы не можем приглушить сродни звуку телевизора. Именно саморефлексиям мы обязаны праву считать себя отличными от животных, которым, в самом деле, незачем задумываться о каких-либо смыслах, поскольку их ум от рождения до смерти занят утолением голода, играми, защитой от хищников и размножением.

Каждому из нас хотя бы раз приходилось задумываться для чего мы живём или какова конечная цель нашего пути. Это сложная философская тема. Вопрос требует внести ясность: кто это "Я" и что такое "жизнь". Тот, кто задаёт себе такие вопросы, пытается уйти от прямого ответа и топит себя в бездне теософских или материалистических доктрин. Тонет тот, кто думает, что слишком хорошо плавает. Я предлагаю не плавать, ходя вокруг да около, а дать простой ответ на простой вопрос: какой я вижу мою жизненную миссию. Ибо любой разумный человек способен в конце концов определиться в своих главных целях. Бытует мнение, что жизнь нужна для удовлетворения телесных потребностей и исполнения желаний эго. Большинству людей не нравится, когда их жизнь обрисовывают в таких нелестных и скудноватых штрихах. Однако стоит признать, что большинство всё же проводит отпущенный жизненный срок именно таким образом.

В качестве стимуляции я пробую представить, что за моими плечами оставлено несколько тысяч лет бытия. Бесчисленные вёрсты пройденных дорог, несметные горы переваренной пищи, громадные библиотеки прочитанных книг, необозримые толпы знакомых людей. А также лагеря воспитанных детей, леса посаженных мною деревьев и дачные посёлки построенных мною же домов. И вот мой очередной жизненный путь близится к своему завершению. Чему учусь? Чему учу других? Действительно полезно ли оно?

Меня так и подмывало дать уверенный ответ, но я помнил, что Амёбиус категорически запрещал давать ответы, поскольку определённость помогает блуждающей душе обрести свою цель. И он никогда не ошибался. Мы нередко проделывали такой нехитрый эксперимент в нашей секте, в результате чего душа послушно летела на резкий запах и сильные мысли. Ответы мы давали только оживлённому телу, чтобы исключить диссонансы, способствующие выпадению души обратно.

* * *

Бог обделил меня чувством юмора, поэтому я привык относиться ко всему серьёзно, с гипер-ответственностью. Я столь всецело погрузился в свой мыслительный процесс, что даже не заметил, как кто-то шарит по моим полкам и ящикам.

— Не понимаю, зачем нужно реанимировать то, что умерло своей смертью? - прозвучал вопрос извне.

ГЛАВА 3.
Встрепенувшись, я увидал дедульку бомжеватого вида, который самозабвенно метался, ища чего-то в моей комнате. Мне вспомнилось, что я так и не успел перенять искусство приманивания женских душ, а это означало, что ко мне отныне будут ломиться одни лишь мужики. От этих размышлений мне стало тоскливо и горько. Дед источал до боли знакомые мне феромоны, и я лихорадочно силился понять, где же я его видел.

Вращаясь среди покойников долгие годы волей-неволей усваиваешь определённые правила, скрупулёзно соблюдая которые, удаётся избежать соответствующих проблем. Я охотно поделюсь некоторыми, в мудрости коих мы неоднократно убеждались с великим Амёбиусом:

* Большинство усопших легкоранимы, мнительны и не уверены в себе. Их самое больное место - эго самолюбия, хотя бы потому что кроме эго у них ничего нет. Старайтесь воздерживаться от указаний покойникам на их ошибки, поскольку есть более влиятельные силы, занимающиеся вопросами их перевоспитания.

* Если потусторонняя сомнамбула позволяет себе излишества, попробуйте ненавязчиво и мягко осадить его. Будьте предельно вежливы, поскольку вследствие особой уязвимости, они как никто иной обращают внимание на отношение к себе. Одёрнуть зарвавшегося мертвеца следует не ради самозащиты, а исключительно, чтобы смягчить его лютую, но справедливую кару, которая неизбежно постигает всех покойников за беспределы, которые они норовят учинить.

* Каждый покойник отъявленный эпатер. Никогда не воспринимайте всерьёз его ругань или угрозы, отвечайте хладнокровным спокойствием. Им скучно одним, они пытаются зажечь эмоции в живых людях. Видя, что им это удаётся, они уверяются в своей способности что-либо менять в мире живущих.

* Блуждающим в загробном мире свойственно прибедняться. Мёртвая душа, как и живая, нуждается в понимании и сострадании, включая и тех, кого отпел священник, отпустив им грехи. Даже если вы совсем не понимаете покойника, скажите, глядя прямо сквозь него: "Я тебя понимаю. В движеньи вечность, в вере сила. Тебе тяжело, но ты способен преодолеть всякое препятствие. Скоро это закончится – лишь верь в себя, а сам спокойно двигайся вперед".

* Умерший считает себя духовным наставником и у него есть на то вполне убедительные основания. Помимо того, что его ум свободен от оков мирской логики, в момент общения с вами он непосредственно переживает разносторонний опыт трансцендентальных перевоплощений. Даже если он несёт полнейшую околесицу, постарайтесь абстрагироваться от высокопарщины и отсечь фантасмагорию. Вам необходимо сконцентрировать внимание и выцедить то, что покажется для вас важным. Ведь не секрет, что каждому из нас предстоит пережить то же самое, а шанс перенять подобный опыт при жизни выпадает не всем. "Сarpe diem!" (лат. Лови момент!)

* * *

— Быть может, я пособить чем могу? – спросил я.
— Ну ты же знаешь, дурында! - раздражённо ответил старик. - Сознание мне нужно изменить. Препараты имеются?
— Простите.., траву мою всю Айтматов скурил. Мускарию мы с Пушкиным поели... Псилоцибы Маяковский умял… А, да! ЛСД есть, но я незнакомцам её не даю. А водка у меня дольше дня в доме не залёживается – уж больно музы с визитами зачастили. А может... не угодно ль компотику испить? Ядрёненький! Из сухофруктов...
— Да не, я инжир не люблю. Он, сука, в зубах застревает, - отказался гость. – Ну их, эти сухофрукты... Давай, тащи свою э-лэ-здэ! Какой же я тебе незнакомец?? Ты, видать, не признал меня?
— Помилуйте.
— Ты в прошлые жизни-то, как, ещё веруешь?
— Нет, уже не верую. Я... я христианин...
— Ну ни бултых себе! Во, заливает! А я – атеист, приятно познакомиться!
— Простите, а вы чьих всё же будете?
— Эйх-ма, Кострома... Совсем мы разучились общаться с незнакомцами. А слабо вот так вот взять и излить душу парню с улицы? А вдруг тебя поймут? А вдруг поддержат?
— Не слишком ли романтично для нашего времени?
— Понимаю… Нам нужно знать пол, возраст, статус, вероисповедание, сексуальную ориентацию, наличие семьи, группу крови, образование и хобби. Только после этого мы можем рассказать, что у нас синий цвет любимый, и в качестве питомцев мы предпочитаем кошечек морским свинкам.
— А вдруг я открою душу, а надо мной посмеются?
— Во-во... Быть посмешищем! Что может быть страшнее! Ты думаешь о своих возвышенных, а потому труднодоступных для понимания чувствах. А ведь и слушатель может оказаться не готов к такому сногсшибательному потоку информации.
— Ну.., не знаю... Запутали вы меня... Ладно. ЛСД я вам не дам, а то, не ровен час, бог разгневается. Но вот метилен-диокси метамфетаминчиком угостить могу. Только за последствия не отвечаю. Надеюсь, вы человек взрослый и сможете присмотреть за собой без моей помощи...
— Хыть-йоптэть! Ну это мы ещё поглядим, кто за кем присматривать будет.

И тут меня словно осенило. То ли Амёбиус чего напутал в методиках, то ли запах я навёл излишне резкий.., а может и мысли были неправильные. Я узнал старика! Ко мне пожаловал самый незаурядный бразильский сказочник и выдумщик религиозных притч – Пауло Коэльо. Отчаянно отрицая всякую вероятность происходящего, я долго ползал в погребе, пытаясь понять, как такое вообще может быть. Ведь он ещё жив! А если он только что?.. Допущение возможности квантовой телепортации расставило всё на свои места. В физике чудес не бывает.

* * *

Я вылез из подпола и принёс старику таблетку. Видя, как жадно он проглотил экстази, я не смог одолеть брезгливых мыслей о том, что минут через сорок этот дед полезет ко мне обниматься и перемажет меня мутно-зеленоватым клеем своих позитивных соплей. Эффект не заставил себя долго ждать.

— Хыть-йоптэть!
— Что, уже?
— Да не, ты так и не ответил мне, кузнечик, - начал он. - Как ты так легко можешь скакать по системам мировосприятия? Я ж справки о тебе навёл – сначала психологией интересовался, потом буддизмом, а теперь в христианство шмыгнул?
— Гм, ну это произошло естественно. Если одна система не даёт ответов на интересующие вопросы, человек её меняет, - попытался я вывернуться.
— Ну-ка, давай-ка по порядку. Чем же тебя психология не удовлетворила?
— Тем, что психология, как дисциплина, базируется на дарвинизме и предлагает поверить, что человек произошёл от приматов. Как наука, она может закрыть множество мелких вопросов, но не закрывает наиболее крупных. Например, она не даёт ответа, откуда возник мир. Учёные предлагают нам поверить в какой-то космический взрыв, образовавший галактику. Но что конкретно подвзорвалось и по какой причине? От этих объяснений они тактично воздерживаются. Увы, такие пробелы воистину удручающи. Далее: я готов поверить, что из примитивных организмов возникли первые рыбы и рептилии. Но откуда снизошли обезьки со своей разительно отличной анатомией? Ужель из рыб мутировали? Или ещё что-нибудь в космосе внезапно рвануло? Эдак, ЧПОК, дым рассеялся, а по деревьям уже орангутанги сидят? Такое важное звено эволюционной цепи заметено под коврик... Э, не-ет… Наука в таких вопросах всё ещё по-детски беспомощна...
— Ну, хорошо. А буддизм тебя чем не устраивает?
— Буддизм предлагает поверить в сущее, как во многоформную проекцию ума, а также приучает к ответственности за всё происходящее перед самим собой. Он толково объясняет, почему ум ведёт себя как кинопроектор, и почему этот проектор показывает бесконечный сериал под названием "Наш многообразный и непредсказуемый мир". Допустим, с сознанием человека всё понятно, но в генезисе вселенной буддизм опирается на индуизм с его пятью первоэлементами. Он не даёт ясного ответа, почему этот кинопроектор вдруг заработал. Кто написал сценарий к этому мыльному сиквелу? Почему сценарий именно такой? Наука же, в свою очередь, не объясняет, что за террорист подложил взрывчатку в космос.
— А какой тебе смысл менять вероисповедание из-за такой ерунды? По-моему главное, чтобы человек унял суету внутри себя, поняв природу явлений и преодолев свои низменные желания.
— Этим не исчерпывается. Правильное вероисповедание или система философских взглядов - это та система, познавая которую человек находит ответы на все интересующие его вопросы. Плюс, при этом он полностью гармонирует с внешней средой и не мешает жить другим.
— Стало быть прежние системы взглядов, которыми ты пользовался, не оправдали себя?
— Не оправдали... Поймите, если я вижу в шлюпке течь, я в неё не сяду, хотя и ясно, что какое-то время она продержится на плаву. Либо система охватывает всё целиком, либо говорит, мол, извините, тут у нас дырка, но не вы обращайте на неё внимания.
— А христианство, значит, объясняет, кто запустил всю эту кутерьму?
— Да, объясняет.
— Ну и кто же был этот негодяй?
— Это был Бох. И природа, и животные, и люди - всё его рук дело. Помните, как в писании? "И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы... Он же сотворил человека по образу и подобию своему на седьмой день... "
— Ладно. Переубеждать верующего – занятие неблагодарное, а главное бесполезное. Ты мне только ответь как атеисту, что христианство сулит человеку после смерти?
— Воскрешение. Вот стихи из пятнадцатой главы первого послания апостола Павла к Коринфянам: "… Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? И в каком теле придут?.. …сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе… …Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие…" Но такая VIP услуга предусмотрена только для верующих.
— А если человек не верует в бога?
— Тогда в ад. Куда же ещё? Ад потому и ад, что там нет Бога.
— Хыть-йоптэть! Жестковато как-то... Не находишь? Вроде как получается: либо с богом, либо против бога...
— А как иначе, если Бог – наш создатель? Отречение от веры трактуется как предательство. А с дезертирами вы знаете, как поступают... На войне – к стенке, а после смерти – в котёл.
— А не сдаётся ли тебе, что это немного попахивает инфантилизмом: сваливать всё на бога и не испытывать ни капли сомнений, что всё сущее – его мутные проделки? Совершенно аналогичный аутизм и раболепие я нередко наблюдаю в исламе. Праздничное жертвоприношение там совершается ради насыщения кровожадности воображаемых идолов. Но отвратительно не то, что люди хотят покушать свежее мясо на праздник – это свободный выбор каждого и, как явление, порицанию не подлежит. Отвратительна идеология, преподнесённая под соусом причастности к некоему священному культу. Жертвоприношение, это когда жертвуешь чем-то своим или собой. Но не жизнью живого существа, которое не хочет умирать. А если свою кровожадность можно перевалить с себя на божество, то это не вера, а пакля, которой можно законопатить абсолютно любой грешок. Раз мы что-либо вершим, знать бох того хочет. Как видишь, в смысле ответственности, буддизм, отрицающий бога, остаётся на высоте.

ГЛАВА 4.
Если бы я был мусульманином, я бы убил этого шакала. За цинизм. Я бы забил его насмерть первым же предметом, который попался бы мне под руку. Так сильно я люблю Бога. А после, решив, что он легко отделался, я бы принёс большую кувалду и колошматил его порочную тушу до тех пор, пока бы этот богохульник не превратился в багровую кашицу из разжиженного мяса и раздробленных костей. Но это необдуманная горячность. Она молодая как весенняя похоть, строптивая как ночной понос и опрометчивая как напуганный заяц.

Ведь мы взрослеем. Со временем наш разум успокаивается, мы обретаем снисходительность и учимся прощать. Да и здоровьичко уже не то, чтобы мочить неверных чуть что. С возрастом мы учимся прощать не только богохульников, но даже изменяющих нам супругов. Мы легко прощаем отпетых мерзавцев, которые подрезают нас в пробках или пачкают нам обувь в общественном транспорте. Каждый, дочитавший до этого момента, согласится, что я прав. Ибо путь к освобождению не есть уничтожение грешников, а наоборот – вера в абсолютный идеализм и тотальное милосердие. Давайте же, друзья, давать шансы людям на исправление и не будем лишать их того, что дали им не мы. Аминь.

— Можно и так сказать, - согласился я, поскрежетав зубами. - Видите ли, в любой системе есть звено, которое нужно просто принять на веру, не подвергая логическому опровержению. В любой. Понимаете? Ничего удивительного в том, что ислам имеет свои прорехи. Даже если женщины добровольно идут на то, чтобы всю жизнь быть рабыней своего мужа, наверняка найдутся жёны-мусульманки, которые до конца не понимают смысла сей традиции. Но главное, что они верят. А потому на их вопросы им достаточно ответа: "Цыц, глупая женщина. Так надо. Надевай паранджу, мы идём гулять". Логично предположить, что некоторые ритуалы жертвоприношений не несут в себе уважения к праву на жизнь домашнего скота. Логично предположить, что и джихад содержит в себе больше фанатизма, нежели сострадания. Но это логика. А если просто слепо верить, то понимаешь, что так надо. Так велит Аллах. Кому поводырь – Аллах, кому – путь Будды, кому – Иисус, кому – Джа, а кому и Ломоносов с Ньютоном.
— Хыть-йоптыть! Ну да ладно, - сказал старик. – Будь по-твоему. Ты спрашивал кто я? Меня зовут Пауло. По фамилии Коэльо.

Писатель победоносно выдержал тактичную паузу, чтобы дать мне пару минут на восхищение и причитающиеся овации. Но, быстро смекнув, что их не будет, продолжил:

— Я написал столько книг, а читают меня в основном впечатлительные женщины. С одной стороны, мне пофиг – реалы копятся, рейтинг растёт. С другой стороны, даже те забрасывают меня письмами, что я, мол, излишне подробно всё разжёвываю, будто пишу для имбецилов. А я ничего не могу с собой поделать. Просто люблю я разжёвывать. Ведь важно, чтобы читателю всё понятно было, чтоб не было вопросов. Дескать, вот этот дядя руки не моет. А ещё он дерётся – других дядь по лицу бьёт. А драться не хорошо. Драться плохо. На силу найдётся другая сила. Сила нам нужна для добрых дел. И руки с мылом мыть надо, чтобы микробов не плодить. А вот другой, положительный дядя. Он жену свою любит, деток воспитывает, взяток не берёт, с соседями вежлив и мясо не кушает. Так правильно. Быть примерным семьянином – хорошо, честная жизнь – чистая совесть, с соседями мир надо поддерживать и животных забижать – грех. Хэйх-йоптэть! А мне бы так хотелось написать чего-нибудь такое циничное, ну, там, над стандартами какими-нибудь поглумиться, авторитеты ложные постебать, над клише поёрничать. Но я, блин, не умею. Я наверное слишком добрый, как Леопольд… Да и некоторые католические табу запрещают мне развратничать – даже на бумаге. Стебаться плохо. И сарказм – нехорошо. Это злословие. А злословие – это грех. А за грех в ад попадают. А в аду плохо. Хорошо добрым быть. За доброту в рай департируют – как и положено, по распределению.. Нда… В общем, не мог бы ты мне помочь? Я тебе поведаю секрет, как обрести писательскую популярность, понятия кое-какие растолкую, а ты напишешь обо мне книженцию. Только сделай одолжение: напиши её от своего имени. Всё-таки я писатель с именем, а ты – кал поросячий. Ну, не обижайся, ты ж понимаешь, о чём я, да?
—Весьма польщён вашим признанием, - сказал я, поняв, что экстази давно расщепилось в мозгу старика и набрало пик своей интенсивности. – Но меня мало кто знает, вряд ли о ваших понятиях узнает более, чем десяток таких же чудаков как я.
— Пойми, сынок. Я жопой чувствую, что у тебя большое будущее в мире литературы. Я тебя на раз-два поднатаскаю в писательстве. Я ж верю в тебя! - не унимался дед. – И в хорошее я тоже верю. Добро обязательно победит зло, а правда восторжествует над ложью! Пока не очень получается, но в конечном итоге обязательно. А ведь по вере нам всем и воздаётся! Да-да! Точно тебе говорю! И ведь в писании твоём то же самое сказано: "...дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную..." (1-е Иоанна 5:13). Есть у меня на эту тему одна хорошая дзенская притча про монаха и смерть.

И, не переводя дыхания, старик забалаболил:

К одному монаху во время медитации пришла смерть. "Я тебя не звал" - возмутился монах. "Не бойся, я пришла не за тобой, а к тебе – с просьбой. Я знаю, что у тебя осталось немного денег, которые ты накопил с подаяний. Мне как раз нужна новая коса. Моя-то, видишь, совсем затупилась…" "Ишь, чего захотела! Нет, просто так я тебе могу отдать только жизнь" – ответил монах. "А я и не прошу просто так" – сказала смерть. "Ты мне отдашь деньги, а в обмен на твою доброту я к тебе больше никогда не приду". Монах подумал и отдал смерти все деньги, которые у него были, а затем спросил: "Так что, значит, я отныне буду существовать вечно? " "Конечно. Ведь у тебя больше нет плоти" – ответила смерть, запихивая его тело в свой огромный мешок…

Пауло дал мне пару секунд, чтобы я понял притчу, и его опять понесло. Подогретый таблеткой, он галдел наперебой – как целая бригада Коэльо. Взволнованные старики беспомощно путались в темах, о которых они хотели мне рассказать...

ГЛАВА 5.
— Понимаешь, в чём соль! Многим писателям не хватает открытости. Вот и у тебя та же беда – пишешь себе, пишешь, мыслёй петляешь, вроде даже как сказать чего хочешь. А чего хочешь – ну хрен проссышь, ей-богу! Всё там аллегории какие-то, йоптыть, намёки многозначительные… Нужно как я, просто и прямо всё растолковать – как в песне, мол, вот куплет, вот припев, а вот концовка. Тогда всё будет понятно, тогда народ к тебе потянется. А всё почему? А потому что ты полностью раскрыл свой психологический портрет. То есть, если выразиться языком художников, нарисовал картину твоей души. Но только от твоей честности зависит, какой выйдет эта картина: правдоподобной или клинической.

Ты только врубись – я ж этот грешок моментом подсекаю, поэтому в выборе литературы я ой, как разборчив! Ведь читая художественные произведения, несложно заметить, что под грудой разнообразных антуражных зарисовок писатель маскирует какой-то моральный концепт, желая донести ту или иную идею. Читатель вероятно думает, что во время чтения у него происходит интеллектуальное развитие или духовное обогащение. Так когда-то думал и я. Но, когда я прочитал "Москва-Петушки", переведённые на португальский, что я понял? Алкоголизм – плохо. Всё. Стоило ли читать, если я и без книги это знал?

— Ха! Ну, эдак и я покритиканствовать могу, - ответил я. – Когда я прочитал вашу "Дьявол и синьорита Прим", что я понял? Добро – хорошо, зло – плохо, жадность наказуема, а щедрость поощряема. Я это ещё в детском садике проходил. А сколько книжек продано?.. Сколько читательского времени потрачено?..
— Йоптэть! Так вот и я об этом! - вскричал Пабло и полез ко мне обниматься. - Ой, как же всё-таки хорошо, что ты меня понимаешь, а! - причитал он. - Я так рад, что встретил тебя! Господи, где ж ты был раньше...
— Ч-чёртова экстази, - пробурчал я еле слышно, пытаясь заслониться от его неуместной пёсьей радости.

* * *

Старик не заметил моего недовольства. Осыпая моё лицо градом влажных и чувственных поцелуев, он тискал меня в объятиях и как-то робко, словно не был до конца уверен в своих действиях, но и явно недвусмысленно пожимал мои ягодицы своими вспотевшими пятернями.

"Фу, гомосеки!" – сверкнуло у меня в мозгу. Я знал, что это сработал пропагандистский запрет на неуставные отношения, но я и догадывался, к каким казусам может привести такое незатейливое баловство. Подумав ещё немного, я поймал себя на том, что... не могу решительно остановить то, что уже началось. Коэльо вёл себя странно: он был то маниакально настойчив, то безынициативно вял – похоже, что химия 3,4 МДМА молча делала своё дело. Телодвижения деда наиболее подходили под описание "ласковый и нежный зверь". Поверь мне, читатель, на слово: возбуждённому самцу, желающему с тобой близости, сопротивляться гораздо сложнее, чем самке.

Коэльо разорвал на мне рубашку и лихо сбросил со своих ног ботфорты. Не успели шпоры звякнуть об пол, как комната вмиг пресытилась депрессивным запахом не стираных носков.

Верхом снобизма и надменности я рассматриваю в людях равнодушное отталкивание того, кто вам доверяет и не стесняется вести себя открыто. Пресекая в человеке душевную простоту и искренность, язвительно подтрунивая над его чувствами, мы добиваемся того, что со временем человек закрывается от нас. Ибо череда следующих друг за другом разочарований не способствует новым поискам понимания. Как следствие, боль отчуждённости наряду с убитым энтузиазмом погружает отвергнутого человека в замкнутый, несколько идеализированный мирок фантазий. А туда бездушным циникам свободный доступ закрыт.

Впрочем, бывают примеры поведения, где зыбкая грань между естественностью и животной дикостью смывается, тем более, что каждый из нас склонен видеть эту грань по-своему. Это существенно усложняет объективно правильный выбор: осудить или принять таким как есть. Так что вопрос этот остаётся весьма и весьма спорным...

Внутри меня шла битва двух стихийных архетипов: гигантский, как Родосский Колосс, румяный юноша, с едва пробившимися усиками, олицетворял силу моих романтических побуждений. Исполненный ненависти к развращающим мир нечистотам, он топил в клокочущей огненной пучине горбатого гнома моего цинизма. Гном раскатисто-зловеще хихикал сквозь грязную косматую бороду и не хотел сдаваться. Он выплывал и супротивился, но юноша безжалостно втаптывал его в булькающую лаву своими исполинскими ножищами. Силы были неравными, и уже в который раз цинизм был повержен во всепоглощающем пламени моей душевной чистоты.

* * *

Я был молод, силён и достаточно храбр – мне ничего не стоило спихнуть с себя увлечённо лобзающего меня старикашку. Но мне мешало моё врождённое безволие, моя простодушная безотказность, моё интеллигентское чувство вины. Если в отношениях мы приучаем себя уважать только свои интересы, что стоят наши слова о любви к другим?.. Грош – цена такой болтологии. Помимо нравственной стороны вопроса, я терзался в сомнениях, памятуя об известной присказке "мужчина должен уметь всё, но не всё делать". Ещё ни разу я не переживал сексуальный опыт, оставшись наедине с собратом по гендеру. Может, стоит попробовать? Хотя бы разок... Никто не узнает… Часто ли нам выпадают столь редкие шансы?

Палитра жизненной эмпирики пестрит своим разнообразием, да и сам разворот событий мало походил на искушение дьявола. Во всяком случае, единожды заглотнув сей заманчивый крючок, я вряд ли бы мог безвозвратно скатиться в адскую пропасть. Очень вряд ли… Хотя.., кто может знать наверняка? Вспомнив причину появления Коэльо у меня в доме, я расценил инцидент, как вышедший из-под логического контроля шабаш. Отличие его от классически ритуального было в том, что в нём участвовали только два ведьмака нетрадиционной половой ориентации. Собравшись с духом, я решил остановить эту порядком подзатянувшуюся гей-паузу и, скрипя сердце, мягко оттолкнул Коэльо.

ГЛАВА 6.
— Хватит, Паблуша, хватит. Довольно - сказал я, вставая. – Как-нибудь в другой раз. Я сейчас не готов.
— Когда же в другой? - хрипло спросил взъерошенный Коэльо.
— Придёт время. Ты только не торопи его. Учись говорить себе "нет", иначе как ты сможешь развить аскетическую стойкость перед сладостью соблазнов?
— Да причём тут сладость соблазнов? - расстроился Коэльо. - Я думал... я думал, ты поймёшь меня... ну... это… как писатель писателя...
— Как писатель писателя я тебя понимаю. Но как читатель, увы, не до конца. Помнишь, как у тебя в книге: "...Но я сумел бы обуздать себя, — отвечал отшельник". Вот ты в книгах весь такой из себя правильный, а в жизни... Кстати, надень пожалуйста ботфорты, а то у меня по полу сквозит… простудишься…
— Хыть-йоптыть! Нда-а-c... Вообще-то ты прав... - задумался Коэльо, теребя бороду. - Знаешь, на тему соблазнов у меня одна хорошая дзенская притча про беспринципного наставника:

Однажды наставнику монастыря предложили сняться в порнухе. Наставник был человеком строжайших принципов и тут же отказался. Но, немного поразмыслив, он решил: "К чему такой неразумный диктат? Один раз отступиться не грех. На заработанные деньги я смогу купить себе мешок риса, новую пиалу и коврик для медитаций". Так думая, наставник разыскал продюсера и дал своё согласие. Купив рис, пиалу и коврик, наставник вернулся к обычной жизни. Но через месяц к нему вновь обратился тот самый продюсер порнографии с тем же предложением. Наставник давно хотел отреставрировать монастырь и сделать евро-ремонт в своей спальне. Отступившись от своих принципов ещё раз, наставник подписал контракт на несколько лет работы порно-актёром. Как через худую крышу в дом просачивается дождь, так и в порочный ум просачивается вожделение.

* * *

Мне стало душно, и я отпросился у писателя сгонять на кухню, чтобы принести нам компот. Мне хотелось заткнуть его неумолкаемый рупор хотя бы на полминуты. Дабы продлить тишину, я нарочно не захватил с собой чайных ложек. И это немного помогло. Ещё с полминуты Коэльо, запрокинув голову в тишине, стучал ладонью по дну стакана, чтобы прилипший изюм и курага скатились ему в рот. Наскоро прожевав сухофрукты, он опять говорил, говорил, говорил, говорил, а потом… снова увлечённо говорил.

— Ну, шельма, скормил таки мне свой говёный компотец! Хыть-йоптэть! Ладушки, спасибо – хорошо пошёл. Да! А помнишь, у Рязанова фильм такой был "Карнавальная ночь" с Людмилой Гурченко? Там ещё был сатирический персонаж – товарищ Огурцов. Помнишь?
— Да, припоминаю…
— Так вот, он не одобрял двусмысленных аллегорий и считал, что не нужно маскировать смысл в сложных метафорических формах и изобретать всякие навёрнутые гиперболы. Он просто предлагал выйти к людям и сказать, что, так, мол, и так. Я считаю, что дело обстоит эдак – то есть предельно чётко изложить свою точку зрению на злободневную проблему или перечислить перечень своих взглядов на жизнь в доступной для массового сознания форме. Вот и вся недолга. По сюжету Огурцов был дотошным утопистом. А никто не подумал, как глубоко прав был он! Ведь как это просто взять и сказать всем, что у тебя на душе, детально отразив взгляды, которые ты сумел воспитать. Вот и тебе, если хочешь настоящей писательской славы, нужно первым делом честно и смело изобличить своё тёмное нутрецо перед народом.
— Да неловко мне как-то… Что прям вот так взять и изложить всё мировидение?
— Не только мировидение, мальчик мой. Людям важно знать, что за личина прячется за этим многоликим амплуа. Что за бес кроется под блаженной маской ангела. Что за волшебная фея сокрыта под гниющей коростой брутализма.
— Но, чтобы пробудить такой интерес, нужно сначала добиться признания… Так ведь?
— Признания добиваются лишь те, у кого проблемы с самооценкой. Ты, главное, пиши обо всём. Смело пиши! Пиши обо всех, с кем спал, о тех, кто тебя бесит, кого уважаешь. Ну, и всё такое. Побольше сора из избы! Люди это любят. Они только говорят, что "фе", мол, да "фи" – чтоб друг перед другом поаристократничать! А сами читают. Не стесняйся писать о том, что из окна видишь, что на завтрак ешь. Расскажи народу, где у тебя дырка в трениках, кричишь ли при оргазме и какой рукой подтираешься. Читателю это важно знать! Только тогда, видя, насколько писатель открыт, они будут тебя читать – зачитают до дыр. Вдоль и поперёк. От пролога до эпилога.
— Ох... Всё равно боязно... Хотя... вам, пожалуй, можно довериться. Что, неужели и про сор из избы??
— Ну да, - ответил Коэльо. – А чего тут бояться? Ты сам-то кто? Творец или дерьмо в шоколадной глазури?
— А вдруг всё-таки надо мной смеяться будут?
— Слушай, ну ты прямо как маленький! Пускай себе смеются. Главное чтобы книжки покупали! Сегодня посмеются, а завтра задумаются и поймут – зерно-то уже посеяно. А раз зерно посеяно, будут и всходы. Поймут они, мол, а ведь прав был мужик... Хорошо пишет, чертяка. Конкретно. И жизнь адекватно сечёт! Сразу видно, не словоблуд брехливый, а реальный такой литератор. Матёрый боцман. А мы, охламоны, смеялись над ним. Эх, надо б книжицу что-ли взять перечитать… Почешут в затылке и перечитают. Только на этот раз смеяться будут над собой.
— Но я...
— Ща-ща-ща, обожди! А то у меня мысль уйдёт! Имя только не должно быть твоё, а то найдётся какой-нибудь политик-однофамилец, ну и начнутся уличение в провокации, суды-муды – нафига тебе это надо? Пусть это будет энигматический псевдоним, как у меня. Он не будет означать ровным счётом ничего и одновременно будет нести в себе какое-нибудь завораживающее таинство. Скажем, Никифор Леготтэ-Невменяйло… Или, к примеру, Аристарх Умн… А может, сестры Инесса и Агнесса Чорт. Ну как? Звучно?
— Да, неплохо. Особенно последнее…
— Во! А то зайдёшь в современное ЖЖ-пространство – одни сплошные рефлексирующие интеллигенты. Всё бы им за жизнь потрындеть, да несправедливость похаять. Скукотища. А тут вылезли какие-то сёстры и написали о себе прямо и правдиво. Такие исповеди, брат, на каждом шагу штабелями не валяются. Такое читать любят. Но, хватит философии… Сейчас, сынок, я тебя научу, как оно должно выглядеть.

Едва я хотел по быстрому шмыгнуть в уборную, как апостол силой усадил меня на кровать и принялся передавать мне секреты литературного искусства.

— Ух, как я тебе сейчас всё изложу! Вообще всё! Так, с чего бы начать?.. Столько мыслей! Столько мыслей! Начну-ка я, пожалуй, с детства...

ГЛАВА 7.
Всякий, кто воспитывал ребёнка, знает насколько добр и безобиден человек в первые годы своей жизни. Однако, сравнение детей с ангелами – книжный приукрас. Дитяти эгоцентричны, капризны и требовательны, как многие взрослые. Но детская наивность и жизнерадостность несравненна, пока ребёнок общается только с родителями. Ни один психически здоровый взрослый человек не сможет искренне радоваться тому, чему радуется малыш. Затем проходит время и, по мере контактов с обществом, интеллект развивается и усложняется. Наивность, доброта, инфантилизм и простительная детская капризность сменяются на хитрость, лукавство, чёрствость, упрямство, высокомерие и властолюбие. Значит ли это, что, общаясь друг с другом, люди вбирают только отрицательные качества? Мой личный пример гласит об обратном.

В детстве многие вещи я постигал самостоятельно. Это было вызвано тем, что родители меня обманывали. Когда мне было десять лет, я впервые узнал от приятелей, откуда берутся дети. Это знание хоть и не содержало в себе подробной информации, но и не искажало правду. В тот же день я узнал, для чего нужны и резиновые чехлы, препятствующие проникновению семени в матку. Довольный своим новым открытием, я вечером пришёл к своей матушке и осведомился о предназначении презервативов. Матушка проявила неслыханную изобретательность. Выяснилось, что презервативы используются штангистами. На соревнованиях, перед выходом на помост, штангист предварительно одевает своего резинового друга под трусы. Поднимая тяжёлый вес, он может от натуги чуть-чуть "писнуть". Тогда на спортивном костюме проступит мокрое пятно, которое увидят зрители, что само по себе поставит штангиста в конфузное положение. Во избежание позора он одевает презерватив.

На следующий день я с хохотом рассказывал это приятелям. А ещё пару лет до этого матушка грозилась сдать меня в полицию за плохую успеваемость в школе. Я боялся полицейских больше, чем бабу ягу и иногда эти угрозы даже действовали. Но позже, когда я стал более зрелым, я понял, что не смогу доверять матушке свои сокровенные переживания, раз она предпочла начать моё сексуальное воспитание со лжи.

* * *

Ещё попозже я стал ещё взрослее и встретил свою жену. Я был очень страстным и ревнивым человеком. Я пытался разобраться, из каких компонентов состоит ревность и понял, что это чувство не имеет ничего общего с любовью. Любовь – это добровольная готовность отдать самое драгоценное тому, кого любишь. Потому что любишь. Ревность же – это узурпаторство жизни близкого человека, усугубляемое правом считать его тело и судьбу своей собственностью. Подобно душащему сорняку ревность разрастается из неуверенности в себе.

Поняв это, я старался побороть её, залезая сразу в самый корень проблемы. Я воображал свою жену, совершающую страстные совокупления с моими друзьями или просто, с нарочито непривлекательными людьми. Фантазируя, я входил в комнату и заставал их врасплох. Я видел, как жене хорошо с другим – гораздо лучше, чем со мной. Я никогда не умел доставить ей настоящее удовольствие, потому что привык думать только о своих ощущениях. Но её любовник заводил её прямо у меня на глазах так, как я едва мог себе вообразить.

Я представлял жену в связях со случайными барменами и таксистами. Я видел, как самозабвенно она наслаждается близостью с ними и думал, что моё общество только разрушает её жизнь. Извиваясь под другим мужчиной, сплетая ноги над его ягодицами и переполняемая сладострастными чувствами, она выражала себя в таких криках, которые мне ни разу не доводилось слышать. Я с интересом разглядывал как она, забыв обо всём, утопала в безвременном блаженстве и дивился. Меня изумляло всё: и эта неуёмная дрожь предвкушения; и это диковатое неистовство; а особенно тот оскорбительный альтруизм, с которым она трудилась над ЕГО могучей, возведённой к небесам боеголовкой. Я хотел понять причину, по которой такое зрелище приводило меня в бешенство. Так я пытался раскусить эго своей ревности.

* * *

Купаясь в волнах чувственного восторга, любовники беспорядочно катались по кровати, которую мы с женой, смеясь и чертыхаясь, вместе затаскивали в квартиру. Я слушал, как шелестят их изголодавшиеся тела в нежном трении и внимал сдавленным стонам своей супруги. Они словно были созданы друг для друга, и даже мне казалось, что в жизни редко можно встретить настолько гармоничный союз двух половинок. Воссоединившись, половинки обретали свою телесную целостность, и не замечали меня, всецело окунаясь в негу своих полубожественных услад. Крепко прильнув губами к её губам, будто желая высосать оттуда эликсир вечной молодости, ОН решительно проникал в неё.

Омрачена страхом любовь испуганного с испуганной. Эти похотливые марионетки были плодом моих вуайеристических грёз – я мог творить с ними всё, что душеньке угодно. Я мог тихонько пройти на кухню и переживать предательство там, начав со скромного плача Ярославны, перерастающего в истерическую симфонию, исполненную навзрыд. Я мог бы вступить в драку с НИМ и позорно проиграть её, доказав жене, что я слаб не только в постели. Я мог их весело подбадривать, пошлёпывая обоих по упругим чреслам и давать советы на предмет соблюдения грации и эстетики. Я также мог пристроиться к ним и удивить их своей кроличьей прытью – как её, так и его. Третий не всегда бывает лишним в любви, ибо физиология человеческого тела удобна своей универсальностью. Но больше всего мне хотелось включить свет и прочитать им лекцию.

Я жаждал донести до них, что беспечный развратник, желающий чужую жену, получит четыре вида наказания: во-первых, достижение бесчестья, во-вторых, нарушенный покой, в-третьих, осуждение, в-четвертых, преисподнюю. Я отгонял от себя эти вычурно-праведные мысли, как назойливых комаров, жалящих меня прямо в мозг. Стоя рядом, я изо всех сил пытался разорвать оковы комплекса брачной моногамии. Я хотел разглядеть в жене человека, вырвавшегося из тюрьмы моего ревнивого надзора.

Но ничего из этой затеи не вышло. Дело в том, что свидетельство о браке и печать в паспорте являются официальным подтверждением того, что интимный доступ к телу и, уж тем паче, причинным органам моей супруги имею только я.

ГЛАВА 8.
Однажды, когда я летал в Америку, у меня произошёл занятный диалог с одним румынским издателем – мы работали плечом к плечу в течение нескольких недель. Он приносил на работу военный бинокль, чтобы похвастаться и рассказать, как он ходит охотиться на оленей.

Иногда случается, когда сталкиваются два человека с противоположными мнениями. При таком взаимодействии происходит вполне естественный обмен информацией. Сведутся ли позиции к единому знаменателю, сильно зависит от упрямства оппонентов, наличия у них здравого мышления и умения слушать не только себя.

Когда я начинал свой вегетарианский путь, я предполагал, что ход некоторых моих мыслей может измениться. И даже не потому, что организм перестаёт получать животные белки, а по какой-то другой причине. Мне была известна одна из гипотетических версий: в какую-то историческую эпоху людей массами склоняли к религиозным постам. Это якобы намеренно делалось для того, чтобы лишить организм определённых витаминов, зная, что их утрата не будет восполнена, так как уровень общей осведомлённости в диетологии в те времёна оставлял желать. Нехватка витаминов, содержащихся в мясной пище, немного притупляла агрессивность и, в какой-то степени, снижала у людей волевую целеустремлённость. Толпа становилась более управляемой и расположенной для идеологических внушений. Но это гипотеза.

Отловить незначительное изменение в моём мышлении мне помог разговор с румынцем. Я понял, что моё былое равнодушие к убийству животных сменилось на осуждение. Равно как и все остальные осуждения, его можно держать при себе, молча попустительствуя истреблению тех, кто слабее. Но как сформировавшийся критический взгляд, даже при воздержании, это осуждение всё равно никуда не испаряется.

Внимательно выслушав его рассказы об охоте и обмундировании, я спросил:

— А тебе не жалко убивать животных?

Вопрос не пролетел мимо – в его глазах я тут же прочёл недоумение, сменившееся едва уловимой настороженностью.
— Ну... ты знаешь... Если бы я вырастил собаку или того же оленя у себя дома и кормил бы его сам, я бы ни за что не убил своего питомца.
— Тех животных тоже выращивают – у них есть родители, которые тоже чему-то их учат.
— Это же исторически сложившаяся традиция – люди с древних времён охотились на животных. А что касается охоты, то для меня это добыча пищи. Если я убиваю животное, я должен его съесть. Я и сына своего беру с собой на охоту и учу его тому, что нельзя убивать просто так. Убил – должен съесть.
— Люди с древних времён и друг друга убивают, но только никакая традиция не оправдает насилие. Тем более, что сейчас не то время, когда за пищей нужно отправляться в лес на охоту. В магазинах и на рынках мяса навалом.
— Ты просто не знаешь некоторых фактов. Я зарегистрирован в обществе охотников и мне не позволяют охотиться там, где я захочу. И потом, есть общество охраны животных, которое ведёт учёт их количества: навешивает на зверей бирки, окольцовывает птиц. В охотничий сезон мне звонят оттуда и рекомендуют охотиться в местах, где они водятся в слишком больших количествах.
— Понять можно… Только это исходит из мнения, что человек царь природы, которому дозволено решать, кого много, регулируя баланс согласно своим тиранским прихотям.
— Ты, похоже, не читаешь газеты. Известны случаи, когда олени нападали на людей.
— Медведи нападают на людей чаще и последствия от их нападений намного тяжелее. Однако, они занесены в красную книгу, а олени нет. В чём логика?
— Вот, как раз, чтобы олени не нападали, их количество контролируют охотники.
— А конкретно на тебя они тоже нападали? Или ты за других людей заступаешься?
— Ё-моё... Нет, на меня не нападали. Но многие из них больны и, размножаясь всё больше и больше, они распространяют болезни.
— Да, но ты ешь их. Вместе с их болезнями.
— А ты знаешь, кстати, что охота – это очень дорогое удовольствие? Ружьё, бинокль, специальная одежда, патроны, ножи…
— Догадываюсь. Думаю, что в супермаркете покупать мясо подешевле. Тебя, наверное, никто не заставляет тратить деньги на это?..
— Олени, когда их становится слишком много, выбегают на дороги, попадают под автомобили. Из-за них люди гибнут! Всё равно кто-то должен их отстреливать.
— Вот оно что… А представь, что китайцы решат, что вас, румынцев, стало слишком много и начнут вас отстреливать, потому что вы очень быстро размножаетесь. Как тебе такое?
— Ты не правильно мыслишь. Ты так рассуждаешь, потому что ты вегетарианец.
— По-моему не так уж и важно, кто я. Я всего лишь привожу аргументацию и пытаюсь понять, почему ты убиваешь животных в то время, когда ни ты, ни твоя семья не голодают.
— Не, ну точно – вегетарианец. Тебе нужно вступить в фонд Бриджит Бардо!
— Мне всё равно, чем занимается Бриджит Бордо. Я же не зацикливаюсь на том, что ты рассуждаешь как охотник, которому не жалко животных. Я просто беседую с тобой.
— А как насчёт куриц и свиней?
— Они и так гибнут и будут гибнуть. Однако лучше пусть погибают только они, чем ещё и лесные животные. Другое дело, если ты от них защищаешься. Но они, насколько я понял, не приходят в твой дом и не нападают на тебя. Всё наоборот – ты приходишь к ним в лес.
— Ну, люблю я мясо. Что мне теперь, овощами питаться?
— Зачем же... Сходи в магазин, там мяса много.
— Знаешь что, ты живи, как ты живёшь. И не надо мне говорить, что мне делать!

* * *

Я вспомнил этот диалог не столько в качестве агитационных нравоучений, побуждающих стать вегетарианцем, сколько показать один из примеров горделивого гонора. В конце концов, при обсуждении спорной темы, у одного из собеседников иссякают доводы. Но гордынюшка – штука мощная. Работая на пару с упрямством, она заставляет человека отстаивать свою точку зрения до усрачки. Почему так? "Никто не в праве давать мне советы и направлять меня туда, куда я не хочу идти" – это единственный ответ на вопрос. А затем, ради самооправдания, можно притянуть за уши целую философию, возомнив себя лесным санитаром, действующим на благо человечества.

— Да не переживай ты так, дружище, – попытался я утешить Коэльо. – Ну, подумаешь, с охотником во мнениях не сошлись... Ты б ещё профессионального киллера осуждениями на жалость поразводил.
— Мне не разжалобить его хотелось. И переспорить тоже не особо. Мне хотелось понять, чем обоснована его уверенность в том, что он правильно поступает, убивая животных. Это что, хобби такое.., развлечение.., спорт.., кровожадность?.. Отговорку про добычу пищи придётся отбросить, поскольку в наше время у обычных граждан отмерла необходимость охоты ради выживания.
— Ну, если бы он сам сказал, что развлечение, что толку?.. Ты сам говорил, что главное – зерно посеять.
— По-моему в данном случае почва не была благодатной…
— Почва есть почва – тебя услышали. У этого охотника свой путь, а ты иди своим, раз считаешь его путь ошибочным. Важно, чтобы зёрна твои были правильные и сезон посева был верно подобран.
— Думаешь, будут всходы?
— А куда они денутся… Удовлетворение, приходящее от победы над слабым также краткосрочно, как и чувство сытости. Я думаю, он иногда будет задумываться, что творит.
— О чём? О том, что его когда-то не понял какой-то полудурок-вегетарианец?
— Ты недооцениваешь способностей человеческой памяти. Ведь ты ему тоже немного досадил: он хотел поделиться с тобой охотничьей радостью, биноклем похвастать, найти эмоциональный отклик. А наткнулся на твоё осуждение. Теперь, всякий раз, когда он будет возиться с убитой тушей, он будет вспоминать, что есть и другое мнение на то, чем он занимается. Хотя бы мельком, но вспоминать. Так что, не волнуйся, семена взойдут.
— Считаешь?
— Определённо.
— И какова мотивация?
— Нам не свойственно разочаровываться и менять мнение, до тех пор, пока мы не натыкаемся на препятствия. Вот и в его жизни ещё не произошло того события, пережив которое, он больше не сможет прикоснуться к своему ружью.
— Хм... Что же, по-твоему, может произойти в его жизни?
— Откуда я знаю? А тебе что, нужно, чтобы его медведь в лесу задрал в качестве возмездия?
— Нет, мне больше интересно, почему ты уверен в этом.
— Произойти может много чего. Сам знаешь, охота, оружие, дикие звери – это определённый риск, как ни крути. Всякое может случиться. Сегодня стреляешь ты, а завтра в тебя. Сегодня воруешь ты, завтра у тебя. Это, конечно, не математическая формула, но в жизни почему-то именно так и получается. Ну, и потом к каждому приходит старость и немощность. А когда смерть ближе и силы покидают, лучше понимаешь тех убитых оленей. Понимаешь, что они так же как и ты, хотели жить. Дураку на своей шкуре наглядней мир исследовать. Примерно так… Попробуй просто понять его. А как поймёшь, так тебе и самому спокойней станет.
— Понять таких людей особого труда мне не составит, – ответил Пауло. – Нам не всегда бывает достаточно того, что мы имеем. Порой нет-нет, да захочется чего-нибудь, выходящего за рамки предложенного. Свинина, баранина, говядина, телятина, курицы, гуси, индейки, разнообразие морепродуктов – каждодневный рацион утомляет. Ресторанные меню, предлагающие деликатесы из акул, крокодилов, змей, лягушек, морских ёжиков и прочих ползучих гадов – удручающая беднота выбора. Иной раз в жизни хочется пойти в лес и самому кого-нибудь вальнуть. Какую-нибудь Золотую антилопу, Серую шейку или оленёнка Бэмби, про которых смотрел мультики в детстве и даже искренне переживал, если с ними поступали плохо.

Но детство где-то позади, а с ним и сантименты. Теперь пришла охотничья романтика: сафари, цель, пиф-паф, победа – взрослые бирюльки! А как приятно радуется пузичко, когда не в магазине приобрёл, в блестящей упаковке, а сам убил – своими волосатыми руками! И как приятно любоваться на висящую шкуру с рогами и вспоминать те полустеклянные глаза, отрешённо смотрящие в небо. Или последний пар дыханья, что едва заметно вылетает из хладеющих ноздрей. А может и не вспоминать.

ГЛАВА 9.
Я очень люблю взаимодействовать с людьми и ценю жизнь за это. Каждый человек способен подарить другому человеку сильные чувства. Под сильными чувствами принято понимать оргазм, эйфорию, триумф победы, остроту влюблённости, азарт и прочую радость. Мы гоним от себя подавленность, озлобленность, грусть и соперничество. Порой мы забываем, что к любому чувству можно примерить шкалу и рассмотреть его степень. Нас мало интересует то, что находится ниже нуля, потому что мы предпочитаем сладкое горькому. Мы не всегда умеем извлекать пользу из негативных переживаний и редко думаем, что такие переживания обогащают нашу жизнь не менее эйфории. Именно негативные переживания являются источником вдохновения большинства талантливых людей, и именно они выступают катализатором появления признанных классических шедевров.

Как раз благодаря тому, что мне удалось трансформировать негативные переживания в экзальтацию вдохновения, я сочинил одну из моих самых лучших дзенских притчей. Надеюсь, что ты оценишь её мудрость по достоинству:

Давным-давно в древней Индии, в городе Хараппе жил один царь по имени Апатундра. Он не верил в буддийскую Дхарму и считал, что жизнь даётся человеку для реализации амбиций и чувственных наслаждений. Однажды, от скуки, он созвал к себе трёх брахманов: Тыбхаркнулу, Гауптвахту и Шибхопукшу. Призвал и спросил:
— Вот вы всё медитируете, да проповедуете. А толк от вас какой? Подаяние берёте, налоги не платите, да и люди всё одно: грешили, грешат и будут грешить.
— Однажды вы перемените свою точку зрения и уверуете в мудрость учения, которое мы блюдём. Одна из целей нашего бытия – сделать так, чтобы это произошло быстрее, – учтиво ответствовал Тыбхаркнула.

Но царь оказался нетерпелив и решил проверить, чего добились брахманы в своих практиках. Подойдя к Тыбхаркнуле он дал ему сильный пинок под зад. Брахман обиделся и навсегда покинул город. "Слабак" – подумал Апатундра. Подойдя к Гауптвахте, он изо всех сил влупил ему между ног. Брахман закричал от боли и покрыл царя самой грязной бранью, подбирая наиболее изысканные фразеологические обороты. Апатундра приказал заточить его в подземелье пожизненно. Подойдя к Шибхопукше, он наотмашь ударил его по щеке. Брахман не шелохнулся.

Царь ударил его по другой щеке, но тот по-прежнему остался невозмутим. Апатундра изумился и принялся бить брахмана по лицу, что было силы. Прошло несколько часов, в течение которых дворцовую тишину нарушали только звонкие шлепки. К вечеру у царя распухли руки, и он выбился из сил. "Вот это действительно практик, а не болтун!" – подумал царь. "Ничто так не бесит оппонента, как олимпийское спокойствие и монотонное преследование своей цели" – подумал Шибхопукша. В знак уважения царь велел пожаловать брахману пиалку риса – в качестве моральной компенсации.

Через неделю придворный лекарь поставил царю диагноз артроза кистевых сухожилий и даже во всей Индии не нашлось знахаря, который мог ему помочь. Корчась от боли и стыда, Апатундра вновь призвал к себе того брахмана.

— Я провинился перед тобой, Шибхопукша, прости - начал он. - Скажи, можно ли мне помочь? У меня так болят руки, что я не могу ни подписать указ о казни, ни даже справить естественную нужду без слуг. А красавицы из моего гарема чураются близости со мной... Ты только посмотри, во что превратились мои бедные руки!

И царь показал свои огромные почерневшие длани. Брахман увидел, что гангрена быстро прогрессирует и, поняв, что необходима срочная ампутация, решил схитрить:

— О, великий Апатундра! Всю жизнь ты только брал, но не отдавал. Наслаждался и не ведал страданий. Экспроприировал чужую собственность, но не расплачивался с законными владельцами. Ты должен понять, что твоё неверие – такой же наказуемый грех, как воровство, прелюбодеяние или высокомерие. Но ты можешь реабилитироваться, ибо мудрость Будды всеобъемлюща, и даже такой отморозок как ты сможет найти в нём прибежище.
— Что же я должен сделать?
— Прошу тебя, сделай пожертвование единожды и безвозмездно. Только отказом от того, что тебе по истине дорого, ты сможешь очиститься и искупить свою вину.
— Ближе к теме.
— Ты должен отдать свои кисти.
— А нельзя ли просто заплатить или чтобы кто-нибудь отдал свои руки вместо меня?
— Нельзя, - ответил Шибхопукша нахмурившись. - Только отведав боль утраты, человек постигает свободу.

Царь всё понял и приказал отрубить себе руки по локоть. После этого брахман взял его к себе ученики, передал ему священное учение, проникнувшись которым, Апатундра настолько глубоко продвинулся, что больше не испытывал сомнений в правильности изученного. Короче говоря, всё закончилось хорошо. Отсюда и пошла присказка "я без этого, как без рук".
Вот это да. Вот это я понимаю – жертвоприношение. А не то, что как в исламе: зарезал двухлетнего бычка и сожрал всем аулом, запивая Хванчкарой. Тоже мне, пожертвование! Хыть-йоптыть!

А тут видишь, как вышло? Ещё вчера на турнике перед бабами выделывался, а сегодня уже и прыщик выдавить нечем. Вот что может случиться, когда человек думает, что он всемогущ и жизнь его стабильна. Но сдаётся мне, что до тебя не дошло – сейчас я попробую объяснить. Ну, то есть, я хотел сказать, что человеку рано или поздно приходится чем-нибудь жертвовать. Наш мир жесток – ведь люди склонны верить только жертвам и способны осознать важность идеи только после того, когда за неё кто-то гибнет. Поэтому нам самим нужно учиться отдавать даже то, чего мы не можем отдать. Потому что отдавать – это всегда великодушие, это добро. А добро, оно, сильней сатанинских козней. Огонь одолевает металл, земля одолевает огонь, вода одолевает землю, а добро одолевает зло. Так-то вот…

— Слушай, дед блин! Задолбал ты меня своими дебильными притчами. Ты же хотел о себе рассказывать, вот и рассказывай о себе! И нечего мне тут эзотерику про безруких царей лепить.
— И всё-таки ты не понял... Эйх-ма, ядрить тебя в гузно через воронку! Вот был такой мудрец Конфуций, который говаривал: "Не превозноси человека из-за речей. И не преуменьшай речей из-за человека". Нда-с… До чего же порочна человеческая зависть… Ну, ничего… я буду терпеть твои оскорбления, как слон в битве – стрелу, выпущенную из лука.
— Да причём тут оскорбления?! Ты сам-то хоть внимаешь речам своим, членодрыгало ты старое?
— Опомнись, смертный! Что за праздник ехидства, когда гнев пожирает твой ум, как пламя, охватившее соломенную хижину?
— Чё? Какой, на хрен, праздник? Какой, к гребеням, гнев?? Какая, в жопу, хижина??? Я гляжу, дед, ты и впрямь умом поехал… галиматью какую-то порешь …
— Напрасно ты юродствуешь, сын мой. Дхарма – это вовсе не галиматья. Ты не верь льстецам и краснобаям. Чти старца гуру, что прошёл через сансару многих кальп. Я искал строителя дома, но так и не нашёл его. Коварство Мары – опасно, блуждание по её мирам – бессмысленно, смерть невежды – печальна, рожденье вновь и вновь – горестно...

Глянув на часы, я тяжело вздохнул и сильно пожалел, что угостил Коэльо "таблеткой позитивных откровений". Протикало всего два часа, а казалось, что промчалось лет эдак пятнадцать: я изрядно постарел умом и успел пережить несколько глобальнейших переоценок восприятия окружающей действительности. Положа руку на сердце, стоит признаться, что моя неокрепшая психика оказалась не готовой к таким суггестивным вливаниям. Коэльо был маниакально безжалостен, сосредоточен и полон энтузиазма. Словесная диарея била из него ключом – он никак не хотел униматься.

— Пойми, кривопиписочник, притчи вынуждают нас задумываться. Я их для того и сочиняю, чтобы читатель думал. Думать мы должны постоянно. Думать и думать! Думать и думать! Мышление – это непрерывный процесс! Если не проводить жизнь в размышлениях, это значит прожигать её попусту – то есть поддерживать пищевую промышленность и производство сантехники. Поэтому я считаю важным размышлять над естеством обыденных явлений. И вот, кстати, очень типичное из них…

ГЛАВА 10.
Одним из самых любопытнейших механизмов своего интеллекта я считаю самообман. Это есть только у меня и больше этого ни у кого нет. Ну, или почти ни у кого. К примеру, я легко могу взять чужое и не отдать, искренне сочтя, что живу честно и никогда не лгу. "Правда, знаете ли, у каждого своя. А кто не ворует? Жисть сейчас такая... Грабь награбленное" - этими полумолитвами я оправдываю свои робингудские грешки, чтобы не испытывать угрызений. А ещё я могу шастать по блудницам в тайне от жены и при этом считать себя очень правильным человеком. И брак свой я нахожу вполне счастливым, потому что соблюдаю некоторые правила: спать дома, дарить супруге цветы на праздник и предохраняться, когда изменяешь. Это моя мораль. Людям я говорю, что люблю свою жену, чтобы все думали, что у нас всё в порядке и по-доброму завидовали. А что? Готовит она вкусно и вообще она замечательный человек. Но я бы не хотел поменяться с ней местами.

Когда со мной поступают так, как мне не нравится, я не стремлюсь разбираться в деталях, а то вдруг увижу и свою вину. Я люблю считать, что я всё равно был прав. При любых раскладах. А обидчика я чаще оставляю на растерзание "жизни" – у меня нет времени, чтобы его воспитывать. "Он скоро всё поймёт, его жизнь научит" – говорю я себе. "Воздастся ему по справедливости" – утешаю я себя в мыслях. Но иногда я пытаюсь опередить "жизнь", чтобы смягчить кару. Жизнь злить крайне чревато. Жизнь разделывается гораздо круче. Нередко я задумываюсь, что я же сам подразумеваю под этой жизнью, которая якобы накажет всех моих обидчиков. Это тоже довольно сильный мыслительный процесс – он требует сугубо творческого подхода при расстановке иллюзорных точек над призрачными Ёб. И культивируя его у себя в голове, каждый способен проникновенно уверовать в реалистичность предполагаемого. Враз и накрепко.

Разумеется, я не бросаю закаканцев под колёса пьяного самосвала, выскочившего из-за угла. И я отнюдь не роняю роковые кирпичи с крыш на их нерадивые головы – это чересчур просто и грубо. Я насылаю на них негативные последствия! Я развожу паршивца с женой или мерзавку с мужем. Я придумываю им серьёзные проблемы со здоровьем, долго избавляясь от которых, они начнут таки гадать, откуда им снизошло такое наказание. И отгадают.

Вспомнив меня, они уже больше не будут так безобразничать. И не только со мной, но и с другими тоже не будут. Они струсят. А если осмелятся, то "жизнь" поувольняет их с работ, поссорит с друзьями, повергнет в одиночество и вялотекущие депрессии. Ибо каждый, преднамеренно или неосознанно причиняющий боль ближнему, познаёт страдания эквивалентной силы. Так работает закон кармы.

А если он не работает, то, выходит, что жизнь – очень жестокая и несправедливая штука. Такое открытие может и меня самого вогнать в депрессняк. А это недопустимо, потому что злу должно воздаваться. И воздастся, нах! Я это точно знаю. У меня есть одна хорошая черта. Если я чего-то не знаю, я прямо так и говорю: я не знаю. А уж если я что-то и говорю, так только то, что знаю. За это я себя люблю. За это себя уважаю. Так, о чём я там? Ах, да... Об изворотливости самообмана и об идеализме справедливости.

В мечтах я заставляю проказников совершать трудноисправимые глупости, влезать в денежные долги, метаться в дилеммах, становиться зависимыми от наркотиков. Слабость их, горемычных, в том, что они никогда не знают, с какой стороны "жизнь" нанесёт им ответный удар. Я вношу сложности в их семейные отношения и неприятности в их сексуальное общение. Я оставляю их квартирный вопрос навсегда нерешённым – они завидуют избалованным счастливчикам, ревностно отвоёвывая своё место под солнцем. Я лишаю женщин независимости и потомства, а мужчин уверенности и статуса. Конечно, вершу это не я – на всех-то поганцев моих праведных рук не хватит. Мне помогает "жизнь" в богатстве моих благих фантазий. Я не суров – ведь за просто так я никого не наказываю. Я всего лишь справедлив, как неподкупные весы правосудия. И по-божески доброжелателен.

Нет, ну посудите сами – как можно желать зла тем, кому я понавыдумывал проблем? С такими желаниями и в ад загреметь недолго. Деяния мои направлены на облегчение существования моих подопечных страдальцев. Мой метод заключается в том, что я представляю себе мучения обидчика, а потом жалею его. Дескать, у него, бедолаги, и так жизнь хреновая - наверняка он сейчас на что-нибудь сетует, локоть укусить норовит, душой терзается... Эхма... А ведь сам виноват... Ну, и всё такое прочее. Это делает меня великодушным и снисходительным в своих глазах. "Я не держу на него зла. Ведь он передумает и исправится. Если уж мне не удалось, значит жизнь его поправит" – тешим мы себя надеждами. Ой! Простите, я оговорился – не мы, а я. Сегодня я вещаю про себя.

ГЛАВА 11.
Придёт день и меня не станет. Поегожу я, конечно, поёрзаю в свой удел, жизнедеятельность там всякую насотворяю, а потом угомонюсь в конце концов. Когда – этот вопрос окутан туманным флером времени. Я могу умереть через двадцать лет, через год, через неделю, через минуту. Сидел за компьютером, лазил по интернету, вдруг – бац… и уже на полу без дыхания. Так бывает – телесные сюрпризы не всегда предсказуемы. Мне бы не хотелось, чтобы произошло именно так, но я и не боюсь этого. Страх перед смертью и нежелание умирать – разные вещи. Хотеть смерти может только человек, для которого жить означает – мучаться. Потому он, болезный, ищет в смерти спасения. Танатофобия приводит человека к потере рассудка, когда смерть совсем близка. В свою очередь нежелание умирать – это выбор, позволяющий человеку спокойно жить, трезво принимая смерть, как безобидную данность.

Подавляющее большинство людей пытаются избегать обсуждения тем, связанных с подготовкой сознания к смерти. Они считают такой интерес проявлением депрессивного настроя или просто не желают соваться во мрак, относя тему к разряду непознаваемого. Вместо этого мы любим обсуждать грядущее истощение мировых запасов сырья, отслеживать валютные котировки, предсказывать влияние терроризма на политику, обсуждать природные катаклизмы, новинки из мира музыки, литературы, моду сезона, новости культуры, сплетни вокруг звёзд кино и эстрады. Всё перечисленное – тоже важные темы, которые сближают людей и укрепляют понимание. Но эскапизм в дискуссиях о смертности не отменяет саму смертность. Увы.

Смерь подобна непрошеному гостю. Визит этого гостя внезапен и неизбежен, ибо смерть однажды посетит каждого. Одна лишь разница: непрошеного гостя можно вытолкать пинками за дверь, а самому остаться внутри. Смерть же забирает каждого с собой вопреки его желанию остаться в теле. Большинству свойственно верить в то, что смерть никуда никого не забирает, а всего лишь происходит прекращение биологической деятельности тела. Дальше фантазия большинства заканчивается и модель дальнейшего бытия представляется им в виде пустой непроглядной вечности. Миф о бесформенной вечности, где никого, ничего и никогда больше не будет, считается знанием. А что, если большинство ошибается? Или, по-вашему, большинство никогда не ошибалось? И даже в суевериях о Зевсе или трёх слонах, стоящих на одной черепахе?.. Хм…

Что же ожидает за пределами биологической смерти тех, кто не верит в продолжение банкета? Как я говорил ранее, по вере обычно и воздаётся. Жил человек – была душа, умер человек – ничегошеньки ни стало. Скучновато будет с такими предубеждениями после смерти. Ни пообщаться, ни выпить, ни посмеяться, ни самоутвердиться. Так и растворится угомонившаяся сущность во мраке вечного безмолвия. Жуть какая-то, а не бытие…

Любой социолог, ещё находящийся в здравом уме, подтвердит вам, что с наибольшей быстротой среди людей распространяются сплетни, ложь и клевета. Зато редкие проблески истины, полезные для сохранения общественного здоровья, люди постоянно подвергают сомнениям, проявляя неуместный скептицизм. Более того, они невежественно насмехаются над юродивыми, которые бесстрашно эти истины проповедуют. В качестве последних я конечно же имею ввиду себя.

* * *

У разных людей не только разные интересы, но и разные интеллектуальные возможности. Каждому доступно усвоение информации, соответствующей его уровню сознания. Иногда люди не могут даже допустить возможность перевоплощения сознания после смерти тела. Также как и многие дети, не понимая технологии фокуса, думают, что иллюзионист творит настоящие чудеса. У всех ли взрослых написано на лбу, что они взрослые? Давайте разберёмся.

Можно попробовать объяснить десятилетнему ребёнку, что такое оргазм. Отнесясь с должной серьёзностью, придётся растолковать процесс раздражения гипер-сенситивных зон гениталий, вызывающий корреляцию их рецепторных импульсов с мозговыми клетками, что заканчивается выбросом опиоидных нейропептидных порций медиации. А можно отнестись более поверхностно, сказав, что это просто временное чувство кайфа во время того, когда дяди и тёти делают детишек. Но ограниченный уровень сознания ребёнка всё равно не позволит ему понять, что такое оргазм.

Однако, если через несколько лет обучить ребёнка технике мастурбации, пояснив, что кульминацией его ощущений как раз и является тот самый оргазм, уровень его сознания изменится, позволив эмпирически познать интересуемое явление. Стоит ли преподавать технику мастурбации детям, вопрос из сферы педагогической нравственности. Мы не будем его затрагивать. Аналогично постигается и опыт переживания смерти. Человек, уровень сознания которого, не позволяет допустить то, что ему незнакомо, отрицает иную форму существования "Я", принципиально отличную от биологической. Жёсткие рамки научной логики налагают тесные границы, диктуя зависимость сознания от тела. Поэтому большинство склонно рассматривать постулат о непрерывности потока сознания в качестве беспочвенного мракобесия.

Но вот ведь занятный парадокс: свою несостоятельность в объяснениях причин возникновения тех или иных явлений, то самое большинство списывает на проделки инопланетян, вероятность существования которых не превышает вероятность существования бога. Или, характерно раздувая щёки, можно добавить: "это всё из космоса к нам пришло..." Загадочная сущность бесконечной тьмы, царящей вокруг нашей планеты, превращает элементарное мракобесие в источник гипотез, с которыми якобы нужно считаться.

И всё же, размышляя о смерти с таким же интересом, как и о меню предстоящего ужина, малозаметно, но раз за разом мы поощряем появление и укоренение таких мыслей в наших умах. Мы пробуждаем неподдельный интерес к теме. Процесс ежедневных размышлений становится такой же бытовой ритуальщиной, как и вечерний моцион перед отходом ко сну. Поигрывая воображением каждому стоит поупражняться в полезных помыслах: какие первоочередные дела мне нужно завершить, если я знаю, что умру ровно через месяц? Сужение срока до недели, до часа и до минуты помогает мне отбросить то, что принято называть "муравьиной суетой", сосредотачиваясь на наиболее приоритетном. Если время от времени возвращаться к этой игре, нетрудно заметить, что с возрастом приоритеты меняются. Отследив тенденциозность смены этих приоритетов, можно разглядеть какое русло выбирает река умозрения: легкомыслие или прагматизм; сентиментальность или тирания. После смерти моего деда, в его компьютере, прямо на рабочем столе, обнаружился файл названный "ЗАВЕЩАНИЕ". Файл был пуст. Халатность и самонадеянность покойного породила прескверную грызню, возникшую между наследниками при дележе имущества. В соответствии с классикой такой сюжетной линии, это окончилось их непримиримой ссорой.

ГЛАВА 12.
Люди радуются новорождённому и поздравляют друг друга. Люди грустят об умершем и выражают соболезнования. Это элементы традиций, сложившихся в нашем обществе и мы их соблюдаем. Суть моего посыла вовсе не кроется в их нигилистическом попрании. Мне бы хотелось, чтобы и смерть и её ожидание, превратилась для людей в такую же повседневную обыденность, как, например, чистка зубов. Сполоснули щётку, выдавили пасту, почистили зубы, сполоснули щётку ещё раз, прополоскали ротовую полость, выключили воду, легли спать. Просто, правда?

Вот и со смертью примерно также: когда она приходит, вы не можете спутать её с чем-то иным. Умейте проигрывать с уважением к сопернику, который сильнее вас. Перестали бороться, успокоились, абстрагировались от ощущений и информации. Прижмите кончик языка к нёбу, чтобы замкнуть циркуляцию энергетического потока по вашему телу. Медленно выдыхая, визуализируйте этот поток и всецело слейтесь с ним. В преддверии смерти интенсивность мышления резко повысится – сублимируйте эту энергию в мощнейшую концентрацию для полного обнуления сознания от мыслей. Клеточная дегенерация – процесс постепенный и, задав правильное начало, вы обеспечите некоторый запас времени для вышеописанных сосредоточений. Затем лёгкий выход из тела, движение вперёд без страха и препятствий. Если вдруг вас отвлечёт сбивчивое дыхание или конвульсивные па, которые будет выделывать ваше тело, не пугайтесь. Ведь у вас есть достойная цель, в которой необходимо самореализоваться. Бросьте уже наконец этот никчёмный бурдюк, который вы таскали за собой всю жизнь. На кой чёрт он вам сдался? Оставьте его – о нём позаботятся родственники и погребальные инстанции.

Итак, вы вышли из тела и нет никакой надобности залазить в него обратно. Перережьте абстрактную пуповину, связывающую вас с вашим прошлым "Я". Вас больше ничто не удерживает: отныне вы сам асфальтоукладчик своей дальнейшей судьбы!

* * *

На первый взгляд многим эта незамысловатая процедура кажется лёгкой. Многие норовят сказать, что это ерунда, и что вот так вот сигануть из мира в мир, потеряв тело, для них проще пареной репы. Они бахвальствуют. Это не так-то легко проделать без специальной подготовки. Именно таких хвастунишек охватывает паника и, когда смерть вытряхивает их из тела, как грязь из половика – они никак не могут поверить, что всё кончено. Не забывайте, что смерть – гость внезапный и непрошеный. Давайте же встретим этого гостя с радостью, когда бы он ни заявился. Пусть двери нашего широкого восприятия будут распахнуты перед ним настежь. И не только двери. Будучи подготовленными к приходу такого важного гостя, мы мысленно успеем накрыть на стол праздничную скатерть и, если повезёт, вскипятить символический чайник.

Но только не расстраивайтесь, если смерть немногозначительными намёками и в бестактной форме даст вам понять, что ей некогда гонять с вами чаи. Не судите свою смерть строго. Ведь смерть, как явление, тождественна участковому врачу: она хоть и приезжает без вызова, но за день ей нужно обойти множество домов. У неё завал работы и совсем мало времени для индивидуального подхода к клиентам...

* * *

— Ну! Чего приуныл-то? – ободрительным тоном спросил Коэльо. – Как говорится, дорогу осилит идущий, а лодырю-то, поди и кажна лужа – океан. Тебе ж, писарчук и карты в руки – вот как послушаешь наказа моего, так сможешь освоить нехитрое ремесло умирания. А как освоишь, так и читателям премудрости передать надобно. Не забудь! А то, не ровен час, на радостях с собой всё искусство унесёшь и поминай как звали. Нехорошо получится... Эгоистично, хёптыть...
— Да я не тороплюсь пока что... Я ещё хорошо себя чувствую. Вон, у меня целых полжизни впереди, – ответил я, глянув на линию жизни своей левой руки.
— Эйх, жизнь-житуха, мать её в пердак! Да что ты знаешь о жизни, соплявка... Жизнь подобна театру одного актёра, в котором смерть – всего лишь финальный эпизод спектакля. В этом эпизоде каждому из нас предстоит сыграть самую главную роль, и это единственный случай, когда мы не можем отказаться от участия. Разве можно играть главную роль, не отрепетир...

Но тут пропели первые петухи, и Коэльо запнулся, словно актёр, забывший текст.

— Нда-с... – сказал Пауло глядя в пол. – Собственно говоря, у меня всё, – добавил он и, молча посапывая от усердия, принялся заплетать в своей седой бороде мелкие косички-дреды.

Я понял, что таблетка отпустила дедушку. В сей же миг озаряющий ясный свет ослепил меня изнутри и наполнил мою жизнь смыслом. Я будто заново родился и распознал миссию, ради которой существую. Прозрев, я понял как надо. Весело насвистывая "семь сорок", я тотчас принялся помогать ему с косичками. Мне ли не знать, насколько это утомительное и нудное занятие. Но имидж есть имидж – он требует серьёзного отношения к себе. А у известного писателя имидж должен быть сногсшибательным и полностью соответствовать содержанию его книг.

— Ты только не особо усердствуй в редактировании. Ладно? – сказал мне старик напоследок. – Чем меньше отсебятины и политкорректности, тем лучше. Да, между прочим, слушок о тебе ползёт, будто ты выставляешь известных людей в неказистом свете. Смотри, мне бы очень не хотелось, чтобы ты расстроил старика таким образом. В долгу я, сам понимаешь, не останусь.
— Можешь не волноваться, Паблуша. От твоего имени я всякое фуфло писать не стал бы.
— Вот и славненько, мой мальчик. Вот и славненько, - сказал он, прощаясь. – Послушаешь моего доброго совета – твой псевдоним будут писать впереди Шекспира, Толстого, Лондона, Солженицына и даже Дарьи Донцовой. Со временем, бог даст, и меня затмишь. Помни: открытость перед читателем – главный козырь твоего успеха. По моим ожиданиям эта публикация произведёт невиданный фурор. Подобно стенобитному тарану она продерёт оставшиеся девственные плевы стандартов литературной стилистики. Нда-с…

Пауло вышел на крыльцо и, глядя на пламенное зарево восхода, саркастично ухмыльнулся:

— Вот тогда-то, кстати, и пробьёт долгожданный час твоего рандеву с шестым прототипом Мастера Леонардо. Обильно рассеивая дурман-пыльцу из своих анусов, он поздоровается с тобой, растянув пухлые губы влагалищ в невинных детских улыбках. Поклацывая ржавыми клешнями, он подойдёт ближе и позволит потрогать тебе своё отвисшее, густо усеянное шипами, вымя. И не только потрогать, но и дружески потрепать. Источая пьянящий аромат, вымя нежно опутает тебя миллионами своих щупальцев. И не сумев совладать с собой, ты, обезумевший, припадёшь его к манящим соскам. И с ненасытным упоением ты будешь сосать его приторную амброзию до тех пор, пока слух и зрение не покинут тебя.

Я говорю о тщеславии.

P.S. Ни на секунду мы не посмели усомниться в этом и, едва чудной старик скрылся из поля видения, мы мигом наваяли всё то, что с чем вы поимели счастье ознакомиться выше. Надеемся, что дед не ошибся. Если что, все претензии к нему.

Искренне Ваши,
сёстры Инесса и Агнесса Чорт.

скачать саунд-трек к произведению

март-апрель 2007

В ОГЛАВЛЕНИЕ