СЛОВО О СЕМЕЙСТВЕ БАРАНОВЫХ

«…Спросите об этом мальчишку, что в доме напротив живёт.
Он с именем этим ложится и с именем этим встаёт…»
(Ярослав Смеляков)


Данила Петрович Баранов
Примерный и доблестный муж.
Почти не имеет изъянов —
Сметлив, благороден и дюж.

Баранов служил лейтенантом
При органах внутренних дел.
Оклад очень скромный. И в Ялту
Раз год он путёвку имел.

Супругу — Баранову Анну,
Из жизни увёл диабет.
В то время их сыну Ивану
Шестнадцать исполнилось лет.

Он рос безобидным подростком,
Но книг не любил никогда.
Отец обращался с ним жёстко.
В быту проходили года...

* * *

Однажды на кухне Баранов
Газетой тихонько шуршал
И ужинал с сыном Иваном.
Вдруг тот, поразмыслив, сказал:

"Давай с тобой тяпнем по двести
Мне нужен твой добрый совет.
Отец… у меня есть невеста…
Красива как летний рассвет…"

Отец почесался в затылке
И молча газету сложил.
Сходил на балкон за бутылкой
Да жидкость по стопкам разлил.

Работал Ванюша в охране —
При банке на вахте сидел.
Платили не густо, но Ваня
Учиться идти не хотел.

Однажды коллеги-дебилы,
Дежурство решив скоротать,
К нему подойдя, предложили:
"Ты хочешь мужчиною стать?"

И деньги собрав все что были,
На таксу едва наскребли.
В услугу "Досуг" позвонили
И вызвали жрицу любви.

Был первым охранник Алёша.
Вторым — долговязый Богдан.
А третьим был увалень Гоша.
Последним — Баранов Иван.

А звали ту девочку Дарьей —
С Тамбова в столицу пришла.
Глаза невесёлые карьи
И волосом длинным бела.

На правой лодыжке цепочка,
Колечко на левой руке,
Серёжки сребряные в мочках,
И пирсинг с алмазом в пупке.

Точёные длинные ножки,
И взгляд, что не можно забыть.
Пластична как дикая кошка.
Такую нельзя не любить...

И Дашино тело лаская,
Душою размяк мальчуган.
К ней лучшие чувства питая,
Рассудок утратил Иван.

В счастливом уютном блаженстве,
Он Даше на ушко шептал:
"Ты — нежность... Моё совершенство..."
И пальцы её целовал.

Наутро, как кончилась смена,
Он Дашу домой провожал.
А небо следило за сценой,
И кто-то печально вздыхал...

Иван целовал её руку,
Такси суетливо ловил,
И сквозь расставания муку,
Он номер её попросил.

Семь цифр оставила Даша,
Чуть слышно сказала: "Звони".
И в мыслях о ней жил Иваша.
Тянулись унылые дни...

Во сне он шептал её имя
И было ему нелегко.
Он знал, что она спит с другими,
Но любит лишь только его.

Иван экономил в расходах,
Чтоб с Дашею ночь провести.
Он верил: умчатся невзгоды
Что были у них на пути.

И с Дашенькой Ваня встречался –
Он на ночь квартиру снимал,
В объятьях её миловался,
И в губы её целовал.

С любимой наутро прощаясь,
Он вновь слышал слово "звони".
И жил он, мечтой упиваясь,
До встречи отсчитывал дни.

* * *

А позже Иванушка понял,
Что больше не может тужить.
Собрал он в кулак свою волю
И с папой решил говорить.

И вот, в настроении хмельном,
Осмелился сын молодой:
"Хотел бы в квартире отдельной
Жить вместе с любимой женой.

Отец! Ты работник не сирый —
Ты там на хорошем счету...
Ужели однушку-квартиру
Тебе за труды не дадут?

А я доброту не забуду,
Как только в деньгах подымусь.
Навек должником твоим буду.
Поддерживать буду, клянусь".

Отец потянулся за водкой.
Неспешно наполнив бокал,
Отправил, занюхал селёдкой,
А после Ивану сказал:

"Немало ошибок жестоких
За жизнь мы спешим совершить...
Мы смотрим на всё однобоко,
Не в силах себя усмирить...

Повсюду примеров навалом,
Где враг наш — неведенья мгла.
Ах, если бы молодость знала...
Ах, если бы старость могла...

Мы всё на себе проверяем;
Выносим печальный урок.
И только потом понимаем:
Невежество — главный порок.

Бывает, что в юные годы
Мы женщин стремимся познать.
Слагаем возлюбленной оды,
Желаючи страсть доказать.

Но бабе, что пала морально,
Не нужен твой рыцарский пыл.
С ней надо общаться буквально:
Избрал, оплатил, получил.

Запомни: с продажной девицей
Опасно семью создавать.
Ты, брат, не спешил бы жениться —
Потом будешь локти кусать...

Тебе надо как-то развлечься,
Развеять любовный дурман...
Ты спортом попробуй увлечься!
Освой, например, дельтаплан!

Ты только представь, как прекрасно
С холма под крылом сигануть!
И солнца лучи в небе ясном.
Осветят твой праведный путь..."

"Отец! Мои чувства серьёзны..." —
Данилу Иван перебил.
"Обдумал я всё скрупулёзно
И жить с нею вместе решил.

Со временем всё утрясётся,
И Дашка работу найдёт.
Вначале нам трудно придётся,
Но мы не боимся невзгод.

Девчонка она пробивная,
И мне в институт поступать.
Кто жизнь с нуля начинает,
Способен другого понять.

Что будет непросто, я знаю.
Я молод, и я устою.
Нужна только площадь жилая,
Чтоб мог завести я семью".

"Ты что, наркоту потребляешь?!" —
Вспылил разъярённый отец.
"Ты сучьих подвохов не знаешь,
Раз дырку ведёшь под венец!

Опомнись! Она потаскуха!
На чувства твои ей начхать.
Она же обычная шлюха!
Дешёвая грязная блядь".

Но Ваня, слегка багровея,
Сурово ответил отцу:
"Родного отца не посмею,
Ударить ногой по лицу".

Затем он в обиде надулся,
И тихо в свой угол побрёл.
Взял нужные вещи, обулся
И тут же из дома ушёл.

В тот вечер он думал о многом,
Пил пиво, чтоб горечь унять.
Никто в этом мире убогом
Не смог бы Ивана понять.

Лишь Дашину чудо-улыбку,
Он видел в свеченьи златом.
Питаясь надеждою зыбкой,
Мечтал он о счастье вдвоём.

Лишь с нею, в лобзаниях нежных,
Он сладость любови вкусил.
Он был бы ей мужем прилежным.
Всем сердцем её бы любил.

Лишь с Дашей, сквозь радость и горе,
По жизни хотел он шагать.
В Эдемском небесном просторе
Вздыхал кто-то грустно опять.

Достав из кармана мобильный,
Он Даше решил позвонить.
Чтоб голос услышать любимый;
Тоску, что на сердце, излить.

Но Даша работала в бане —
Искушав бутылку вина,
С другими была. Не о Ване
В ту ночь размышляла она.

В бассейне... в парной... и под душем
Ванюша не грезился ей.
Возились вокруг неё туши,
Хороших, но голых людей.

Иван во дворе её дома
Всю ночь на скамейке проспал.
Сирени с букетом огромным,
Её у подъезда встречал.

"Ну, здравствуй, душа моя Даша!
Единственный ангел ты мой...
Похоже, нам выпала чаша –
Жить вместе единой судьбой...

Меня не пойми ты превратно,
Из дома решил я уйти...
Нам так было вместе приятно…
Ты рядом меня... приюти?..

Я буду мыть пол и посуду,
Зарплату тебе приносить.
Я другом заботливым буду,
Позволь лишь тебя мне любить...

Один без тебя я страдаю...
Тобой только в мыслях живу...
И вижу во снах лишь тебя я...
Всегда ты со мной наяву..."

Но Дарья, устав после ночи,
Была в настроеньи дурном.
Собрав, что осталось в ней мочи
Облила Ивана ... ругательствами.

"Валил бы ты, лох кривоногий...
И ветку изволь прихватить.
На кой ты мне впёрся, убогий,
Чтоб хату с тобою делить?..

Меня от вас, слизней поганых,
Тошнит. Ты не скрасишь мой путь.
Коль нету валюты в карманах,
Меня навсегда позабудь".

В вулкане душевного смрада
Извергнув гневливый протест,
Сверкнув ослепительным задом,
Ушла горделиво в подъезд.

А Ваня остался снаружи
И в горестных думах застыл.
О том, что он Даше не нужен;
О том, что отвергнут он был.

Он мог бы надеяться дольше,
Но вспомнил, что баял отец.
И стало романтиком больше
На свалке разбитых сердец...

Иван по вокзалам скитался,
Три дня ночевал у друзей.
На службе ни с кем не общался —
Затих во кручине своей.

Чуть позже Иван возвратился
К отцу на квартиру — домой.
Он выглядел, будто смирился:
Уставший, помятый, смурной.

Отец на него не ругался —
Ни слова ему не сказал.
Когда-то и он заблуждался
И всё на себе проверял…

* * *

А Дашу купил на неделю
Матерый красавчик Рустам.
Увез её прямо с панели
На дачу к хмурыгим парням.

В кругу мордунов бритоглавых,
Cреди коренастых детин,
Юнец мельтешил худощавый:
На кухне варил первитин.

Артачилась Даша недолго,
Крича, чтоб на помощь позвать.
Вводили ей в вену иголку,
Швыряли нагой на кровать.

Две ночи она пребывала
В юдоли божественных снов.
В пьянящей истоме летала,
Вверзаясь в пучины миров.

Её оргастическим плясам
Завидовал сам Сатана.
Под гнётом потливого мяса
От счастья визжала она.

В немом исступленьи стонала,
Лелея космический бред.
Ей было всё мало и мало,
Но сердце её отказало,
И Дарья покинула свет...

А ночью её схоронили,
Завернутой в старый тулуп.
И подле компоста зарыли
В заросшем крапивой углу.

Чудесные стройные ножки,
Походки изящная стать.
Манерна как хищная кошка –
Мечтала актрисою стать...

Пыталась искать её мама,
Но было неведомо ей,
Что дочь под помойною ямой
На даче хмурыгих парней.

* * *

Случалось, Баранов Ванюша
Украдкой по ней тосковал.
Порой бередил себе душу
И голос её вспоминал.

Он видел во сне ту цепочку,
Колечко на нежной руке,
Серёжки сребряные в мочках
И пирсинг с алмазом в пупке.


июнь 2009

Counter.CO.KZ

В ОГЛАВЛЕНИЕ