|
(миниатюра)
Действие происходит в здании Межгалактического Страшного Суда. Мрачное помещение с тёмными, едва различимыми контурами; гнетуще-холодная
атмосфера; лёгкий запах прелости. В зал заходит большая толпа присяжных. Судя по их негромкой оживлённой болтовне, щедро разбавленной матерной
бранью, они предвкушают что-то очень давно ожидаемое. Присяжные неспешно рассаживаются по местам, и в помещении воцаряется тишина. Хриплый, но
раскатистый голос прокурора: — Господа! К слушанию назначается дело подсудимого... э-э... (смотря в листок) ... Господа Бога. Подсудимый обвиняется в мизантропии, геноцидах, затяжных войнах, всевозможных природных стихиях и прочих катаклизмах, повлекших гибель человеческих масс. Слово предоставляется гражданину Богу! Где-то вдалеке гремит гром, за окном сверкает молния и через раскрытую форточку врывается лёгкий сквозняк, наполняя зал приторным запахом ладана. Ветерок затихает в уголке за решёткой, откуда слышится солидное откашливание, а затем раздаётся речь, сопровождаемая гулким эхом: Мне в двух словах всего не изложить... Начну сначала – с нулевых истоков. Сперва Мне было очень одиноко, И Я луну создал, чтоб ночью выть. Затем волшебной палочкой своей Сварганил землю, птиц, зверей и гадов. И помню, Я сказал тогда: "Так надо". И стало Мне намного веселей! Вы скажете: "Грустил Ты неспроста... Ужель самодостаточен Ты не был?" Вы правы, мало Мне земли и неба. Тем паче, Я с рожденья сирота... Чуть позже, преисполнившись любви. Слепил из праха сына Я со скуки. - Не вынес одиночества Я муки: Быть вечно Сам с Собою визави. Хотел, чтоб был Мне предан Мой Адам, Хотя меж ног ему приделал фаллос. Сказать по чести: до сих пор Я каюсь... И бью себя за это по мордам. Когда Адам заснул и крепко спал, С его ребра Я выстругал подругу. Не помню сам, с какого перепугу Её Я чревом самки наделял. Чтоб нам, в Едеме, солнце не пекло, Я посадил тут дерево познанья, Хотя и знал, что дочкино сознанье Захочет знать: что есть добро и зло? Вы спросите: "Зачем же зло в раю?.." Мои дорожки неисповедимы. Вам не понять Меня, простолюдины... Лишь в том себе отчёт Я отдаю. "Рабяты! Вы не кушайте плоды!" - Я очень строго попросил детишек. В раю Едемском знание – излишек. Со знанием недолго до беды. В незнаньи скрыта прелесть бытия. Вот вам водица, солнышко и небо. А Я пусть буду вам заместо хлеба. Ведь счастье в том, что только вы и Я! И всё попортил хитрожопый змей: Внушил он Еве смутные сомненья. - Не убоялась Божьего знаменья... Короче, правду баял Моисей. Проказники ослушались Меня: Дитяти любознательны чрезмерно. А может быть в Отца пошли?.. Наверно... Не смог Я сразу всыпать им ремня... Лишь копию себя Я замышлял. Чтоб был как Я, но только поглупее. О, люди! Я вас холил и лелеял. Клянусь, Я о последствиях не знал.... Вы спросите: "Но как Ты мог не знать? И мудр ли Ты, раз столь недальновиден?.." Молчите! Мне такой вопрос обиден. Мне поздно локотки уже кусать... На них за то Я дюже осерчал. И дал им в гневе голод, страх и похоть. И чтоб узнали, что такое "плохо", Пинками из Едема их прогнал. Они, из рая быстренько свалив, Спознались. И как начали плодиться! Ведь надо ж Мне так было ошибиться, Питомцев разнополых сотворив... Я с неба прокричал: "Прости, прощай!.. Да будьте ж вы тогда грешны и смертны! Лишь вера в Мою силушку, наверно, Поможет Вам попасть обратно в рай! Колени преклоняйте предо Мной В воззваниях, в раскаяньях, в молитвах, Бо зла с добром бессмысленные битвы. Да будут вашей вечною судьбой!.." Решили дети: горе – не беда И запрудили мир, как тараканы. Сочтя, что ихний предок обезьяна, Не забоялись страшного суда! Ведь не смогли гордыню преломить.... И понял Я, что мало им изгнанья. Задумал Я иное наказанье: Потопом их, засранцев, истребить. Поверьте, Я вообще люблю людей. Но Я в них сильно разочаровался... Ведь Я ж хотел, как лучше. Я старался! Ах, как же подл и гадок был тот змей... Я там, на небе, злился и рыдал, Хоть Мне, Святому, гневаться не гоже. Я сотворил их, Я и уничтожу. И сорок дней дождей на них наслал. Я не безумец, нет. И не ревнив. Хотел лишь оградить вас от плохого. Ведь Я же сотворял вас для другого, А вы грешили, батьку позабыв... Лишь Ноя порешил Я не губить. И надоумил, как ковчег построить. Но даже Ной сумел меня расстроить! И заново людишек наплодить. Едва Я грязь убийства с рук отмыл. Как вдруг восстал Содом, а с ним Гоморра. Не вынес Я отцовского позора, Бо взял над ними верх постылый пыл. Двух ангелов Я к ним туда послал, Чтоб знали дурни, что под небом ходят. Но не была мораль в содомской моде... Ну, что ж... Я сорванцов предупреждал... И вот, чтоб дети вынесли урок, Чтоб вспомнили, кто их законный Папа, Я враз покончил с мерзостным этапом: Их всех из огнемета Я пожёг. И спас Я только Лота и жену. Жене сказал: "Не вздумай оглянуться". Вы сможете в Едем ко Мне вернуться. Ведь на земле живёте вы в плену! Жена, подумав логикой-умом, Решила, что минует наказанье... Посредством колдовского заклинанья, Её Я сделал соляным столбом. Казалось бы, проблему Я решил. И похоть деткам боле не помеха. Да Я и сам, признаться, не без грЕха: Вторых спалил, а первых утопил... Но мне оно простительно – ведь Я Всевышний, милосердный, справедливый. Хотя и поступил Я некрасиво: Насилья учинил, детей любя... В пылу любовном Я наколдовал Чулан для отреченцев неугодных. Назвал его Я Адом преисподним, Чтоб на людей он ужас нагонял. Я прогремел им: "Знайте же тогда! Когда вы все в конце концов умрёте, То после смерти в рай не попадёте! В чулане ждёт вас вечно А-ТА-ТА!" И первым стал архангел Люцифер. Он возомнил на равных быть со Мною! Теперь живёт в "чулане" Сатаною. Такой вот поучительный пример… Что было опосля, известно всем. - Нет смысла пересказывать писанье. Добавлю Я в своё лишь оправданье, Людишки распоясались совсем... Меня пытались в космосе искать, В своём слепом невежестве бунтуя. Им вздумалось, что Я не существую... И это хамство должен Я прощать? Они продали души Сатане: Завидуя, злословя и воруя, Гордясь, прелюбодействуя, воюя... И не хотят глупцы воззвать ко Мне. Мне надоело, право. Без обид. Воюйте, убивайте на здоровье. Смотрю на вас с небес с большой любовью… Отсюда, сверху, превосходный вид! Со злом Я б мог покончить хоть сейчас, И враз пресечь военные конфликты. Но лень Мне выдвигать свои вердикты... Ведь станет скучно Мне опять без вас. А чтоб согнать с детей гордыни спесь, На них Я насылаю злые кары: Цунами, наводнения, пожары, И СПИД, и рак, и прочие кошмары… Опять же, чтоб вы знали, что Я есть. Вам кажется, что Я несправедлив: Громлю и виноватых и невинных. Вам кажется, что это беспричинно. И будто Я не мудр, а гневлив. Отвечу Я, душою не кривя: Умом Мои делишки не проверить. В Моё добро вам можно только верить... И в то, что милосерден к людям Я. Я вам АпокалИпсис подарю! Позвольте же откланятся на этом. С отцовским, божьим, пламенным приветом! Молитесь. Трепещите. Рассмотрю. Лёгкий сквозняк проворно вылетает через раскрытую форточку, и помещение вновь наполняется прежней атмосферой затхлости. Присяжные медленно встают с мест и покидают здание Страшного Суда, тихо матерясь. Занавес. В ОГЛАВЛЕНИЕ |